Лисья тревога - Корнелия Функе

– Перестань, Шпрота. – Фрида толкнула ее в спину. – Ребята же волновались. Впусти их.

Шпрота нехотя посторонилась. Вильма неторопливо убрала водяной пистолет и тоже отступила в сторону.

– Нет, вы только посмотрите, полный отпад! – сказал Стив, оглядываясь в фургоне.

Фред только наморщил лоб, но не смог удержаться и тоже огляделся.

– Ого, – изрек Тортик, разглядывая звезды у себя над головой. – Немножечко стремно. Я бы тут пару космических кораблей добавил. Но матрасик для нежных свиданий тут кстати. Как раз на мой рост.

Он посмотрел на Фриду, которая стояла у холодильника, скрестив руки на груди.

– Еще одна умная мысль в стиле мачо, и ты полетишь в дверь птичкой, понял?

– Брось эту хренотень, Тортик. – Фред сел за стол рядом с Вилли. Мелани встала и пошла в направлении холодильника. Вилли провожал ее взглядом. – Слушай, круто, что мы тебя нашли, – сказал Фред и ударил его по плечу. – Я уже думал, что мы тебя никогда больше не увидим.

Вилли в смущении провел по волосам.

– Бульдозеры уже там? – спросил он.

Фред кивнул.

– Мы после школы туда заехали на минуту. Полный треш.

– Всё всмятку, – сказал Стив и пристроился рядом с Фредом. – Они еще новый бульдозер пригнали. Тот, который ты вырубил, стоит у обочины и ржавчиной обрастает. Пруд уже засыпали. Пара безумных квакушек там еще скакали. В панике. Мы их поймали и в пруд к деду Фреда засунули, но они ведь метать икру всё равно на старое место вернутся, где родились, дуры несчастные. И если у них получится через шоссе перескочить и машины их в лепешку не превратят, тогда икру метать им придется на горы мусора.

Стив вздохнул. Лягушек он любил больше всего. Он часами иногда сидел на берегу пруда и следил, как они плавали в темной воде. Но это тоже теперь осталось в прошлом.

– У меня крыша просто съехала от всего этого, – пробормотал Вилли. – Съехала, и всё.

– Ты бы еще сахарку в бензобак кинул, – сказал Тортик. – Двигатель замолк бы навеки.

– Вот круто было бы. – Фред посмотрел на него с раздражением. – Чтобы он до пенсии не расплатился. Слушай, ну не неси ты эту чушь, Тортик, что ты гонишь. – Он снова повернулся к Вилли и положил ему руку на плечо. – Твой отец возьмется задешево отремонтировать бульдозер, – сказал он.

– Да слышал я уже, – проговорил Вилли.

Он смотрел за окно. Мелани снова села за стол и теперь озабоченно на него поглядывала.

– А дальше что делать будешь? – Тортик бросился на большой матрас. Когда Фрида на него посмотрела, он скорчил рожу. Насчет кривляний Тортик вообще был мастер. Раньше Фрида над этим смеялась, но теперь рассерженно повернулась к нему, открыла дверь фургона и села снаружи на лестницу.

– Эй, Фрида, тут холодно становится! – крикнула Вильма.

– Да ладно, – проговорила Труда и села рядом с Фридой. – Свежий воздух никому не повредит, верно?

Фрида улыбнулась ей. Вместе они стали смотреть на кур, которые клевали зернышки, рылись в соломе и ни о чем не подозревали.

– Мы сказали Вилли, что он может пока, первое время, остаться здесь, – сказала Шпрота Фреду. – Пока его отец не остынет немного.

– Ну, процесс может затянуться, – сказал Стив. – Этот тип не остывает от слова никогда.

Он с мрачным видом достал из кармана куртки карты и начал их раскладывать.

– Убери эту гадость подальше! – не выдержал Фред.

Стив, обидевшись, убрал карты.

– А как мы узнаем, что он типа остыл? – спросил Тортик и сел.

– Люди, забудьте! – Вилли вскочил и направился к входной двери. – Домой я при любом раскладе больше не вернусь.

Фрида повернулась к нему.

– А про свою маму ты подумал? – спросила она.

Вилли опустил голову и пнул дверной косяк.

– Эй, это наш фургон, а не экскаватор! – прикрикнула Шпрота.

– Ой, простите, – пробормотал Вилли. Он смотрел вдаль, на кур.

– Наверное, надо сказать госпоже Розе, где ты, чтобы она успокоила твою мать? – спросил Фред.

– Ты рехнулся? – Вилли обернулся, совершенно ошарашенный. – Не пройдет и часа, как мой старик уже будет здесь. Никому ничего не говорите, пока я не решу, что делать, ясно?

– Ясно. – Фред пожал плечами.

Все молчали.

– Что… – Вильма поправила обруч на голове, – что будет, если выяснится, что Вилли прячется у нас? У нас тогда тоже будут неприятности из-за бульдозера?

– Ну и что? – через плечо спросила Фрида.

– Весь мир полон разных неприятностей, – заявила Труда и потеребила серьгу. Мочки больше совсем не болели.

18

Это случилось на следующее утро, на первой большой перемене. За порядком присматривал Айсбреннер, который, как всегда, оказался не в теме, потому что смолил за школой одну сигарету за другой, болтая с дворником. Отец Вилли ворвался во двор школы, бесцеремонно растолкал детей и стал осматриваться вокруг с таким видом, будто хочет кого-то убить.

Первой его обнаружила Вильма.

– Эй, – прошептала она на ухо Шпроте, – это случайно не отец Вилли?

Шпрота в этот момент играла в резиночку с Фридой и Мелани.

– Где? – спросила она.

– Вильма права! – Мелани с такой скоростью выпрыгнула из резинки, что та больно щелкнула Фриду по икрам. – Что ему здесь надо?

– Устроить скандал, – уверенно сказала Фрида, вылезая из резиновой петли. – Спорим!

– Пошли! – Шпрота уже бежала. – Парней надо предупредить!

– Что случилось? – крикнула Труда, которая сидела на мусорном бачке и впервые в жизни красила ногти. В резиночку она никогда не играла, потому что сразу начинала пыхтеть как бегемот.

– Отец Вилли носится по школьному двору как сумасшедший! – ответила ей Фрида. И все трое исчезли в толпе.

– Эй, подождите! – крикнула Труда и так быстро скатилась с бачка, что опрокинула лак на джинсы.

Шпрота петляла как кролик, мечась по двору. Время от времени она подпрыгивала, чтобы лучше разглядеть толпу. Кругом торчали проклятые великаны из старших классов и загораживали горизонт. В футбол за гимнастическим залом парни не играли, на снарядах для лазания их тоже не было. Где же они?

К счастью, отец Вилли их тоже пока не нашел. Шпрота видела, как он шел вдоль забора с той стороны. А потом она Пигмеев нашла. Они были в паре метров от отца Вилли. Фред и Стив стояли к нему спиной, а Тортик ничего не видел кругом, кроме глупого мяча, который они пинали друг другу.

– Почему мы так несемся? – пыхтя, спросила Труда, когда наконец всех догнала.

– Я кожей чувствую, что дело дрянь, – ответила