Лисья тревога - Корнелия Функе

сдурела совсем? Решила сама искать для меня мужчин? – Голос у нее срывался. – А не могла ли ты меня сначала спросить, если у тебя такие офигенные идеи в голове?

– Но это никаким боком не я! – закричала Шпрота. – Такая фигня мне никогда не пришла бы в голову, никогда!

Мама ошарашенно посмотрела на нее. Она точно знала, что Шпрота врать не умеет. Когда она всё-таки пыталась врать, всё было написано у нее на лице.

– Тогда кто это сделал?

– Можно мне блинчик, пожалуйста! – жалобно сказала Шпрота.

– О черт побери, теперь он сгорел.

Мама выудила ошметки неудачного блинчика со сковороды, кинула на тарелку и придвинула ее к Шпроте.

Шпрота щедро посыпала блинчик сахаром и принялась за еду.

– Всё это выдумала Вильма, – сказала она с полным ртом. – Потому что она не хотела, чтобы мы уехали в Америку, понимаешь?

– Никогда в жизни подобной чуши не слышала, – сказала мама, сжала от усердия губы и совершила отважную попытку подкинуть и перевернуть блинчик в воздухе. Блинчик в довольно растерзанном виде приземлился обратно на сковородку. Шпротина мама, тяжко вздохнув, выключила газ и села за стол к Шпроте прямо со сковородкой. Насадив на вилку ошметок блина, она подула на него и отправила в рот. – Мне кажется, ты ведь не хочешь нового отца, – сказала она.

– Точно, – ответила Шпрота. – Но уезжать в Америку я тоже не хочу.

Мама молча продолжала есть. И вдруг застонала.

– О боже, ведь скоро одинокие сердца одно за другим начнут сюда трезвонить! Там же наш номер стоит! А Вильма никогда не слышала о том, что у таких объявлений есть свой шифр?

– Что?

– А, забудь. – Мама Шпроты вздохнула еще раз. Потом внезапно захихикала: – Мама дорогая! А что за типы обычно звонят? А может, никто вообще и не позвонит. «Среднего возраста» – это звучит примерно как «сыры терпеливого созревания».

– Ну да, «молодая» уже вроде не скажешь.

– Думаю, да. «Слегка потертая» – вот было бы точно. Но почему там ни слова про тебя? Растит милую дочь, которая считает мужчин некоторой помехой. Что-нибудь в этом роде.

– Мелани сказала, что упоминание детей как-то… – Шпрота отодвинула пустую тарелку, – …отталкивает, что ли.

– Ага. – Мама рассмеялась. – Я вижу, вы основательно обсудили ситуацию. А ты рассказывала своим курочкам-подружкам что-то про мой дурной вкус относительно мужчин?

Шпрота смущенно водила пальцем по узору на тарелке.

– О нет! – Мама смотрела на нее, не веря своим глазам. – А про битье посуды и про это всё они что, тоже в курсе?

Шпрота закусила губу и кивнула.

Мама закрыла лицо руками.

– Вы у меня все запрет на такси получите, – услышала Шпрота ее речитатив. – Все. Ни одну Курицу больше видеть не хочу.

– Ты тоже вечно рассказываешь людям про меня вещи, которые никого не касаются! – воскликнула Шпрота.

– Кому это? – спросила мама и убрала руки от лица.

– Ну, своим закадычным подругам, – ответила Шпрота. – Разве нет?

– Ладно, проехали, – мама откинула волосы со лба. – Но за брачное объявление я тебя защекочу. И щекотать буду минимум час.

– О нет, только не это, пожалуйста. – Шпрота невольно захихикала.

– Хорошо, – сказала мама и ущипнула ее за нос. – Я тебя, так и быть, еще раз помилую, но тогда дай священное честное куриное слово, что больше ты ни слова не скажешь своим подругам про мою любовную жизнь. Обещаешь?

Шпрота кивнула.

– Обещаю. Хотя…

– Никаких «хотя», – сказала мама и встала. – Хочешь еще одну блинную сенсацию?

– Без вопросов, – ответила Шпрота.

И мама занялась изготовлением очередных блинных развалин.

20

После еды Шпротина мама поехала в школу для взрослых, чтобы записаться на курс английского. Шпрота делала уроки, слушала музыку, включала и выключала телевизор, смотрела в окно на улицу – и не знала, что делать этим вечером. Встреча Диких Кур не планировалась. Да и где встречаться, если в их штаб-квартире живет Пигмей? Кроме того, у остальных сегодня не было времени: Вильма дополнительно занималась немецким, потому что, по мнению ее мамы, тройка за последнее сочинение – тревожный сигнал. Мелани должна была помогать дома. Труда только сказала «Что-о-о?», когда ее спросили, и с меланхолическим видом стала играть серьгой, которую Паоло подарил ей на прощанье. А Фрида после всего этого спектакля с отцом Вилли сказала, что остаток дня проведет в постели.

Но Шпроте очень хотелось навестить несушек. В конце концов, это ведь были ее собственные куры, после того как бабушка Слетберг от них отказалась. С другой стороны, она не видела особой радости в том, чтобы провести вечер в компании Вилли. Поэтому решила еще раз потревожить Фриду.

– Ну ладно, поехали, – пробормотала Фрида в трубку. – О том, чтобы полежать в постели, пришлось забыть. Титус опять сидеть с Люсиком отказался. Ты поняла, что́ это значит? Что я его с собой возьму.

– Норм, – ответила Шпрота, – главное, чтобы ты поехала.

– Да я даже за тобой заеду, – сказала Фрида и положила трубку.

Она подъехала на большом мамином велосипеде, потому что для Люсика там было сиденье.

– Я с табой ни разгаваиваю, – сказал Люсик, когда Шпрота вышла из подъезда.

Всю дорогу до фургона он либо показывал ей язык, либо строил страшные рожи.

– Что с ним такое? – раздраженно спросила Шпрота, когда они наконец приехали к фургону. – Что, твой младший брат начинает по идиотизму приближаться к старшему?

Они поставили велосипеды около таблички, которую Вильма повесила возле ворот: «Частная собственность. Вход лисам и лесным гномам категорически запрещен».

– Ой, Люсик ничего особенного этим сказать не хочет, – проговорила Фрида и с трудом вытащила брата из детского кресла. – Сейчас он показывает язык всем, радуйся, что он в тебя не плюет. Нет, Лукас безобидный, а вот Титус… – Она сняла с Лукаса велосипедный шлем. – Он точно знал, что у мамы сегодня зубной врач и что очередь его, просто смылся, и всё!

Люсик потянул ее за куртку.

– Где кулочки, Фида? – спросил он. – А они плавать умеют? Я ведь умею, да?

Фрида вздохнула.

– Нет, не умеешь, Люсик. Пойдем, курочки там.

Она тихонько повела его к воротам. За воротами стоял велосипед. Черный, с зеркалом на руле.

– Нет, вы только посмотрите, – насмешливо сказала Шпрота. – Не успел завестись у нас в штаб-квартире мальчик, Мелли уже тут как тут. Мне казалось, она сегодня должна была помогать родителям вещи распаковывать?

– Не исключено, что родители ее отпустили. В таких делах от нее вряд ли большая польза. – Фрида открыла ворота. – Кроме того, Мелли здесь не из-за какого-нибудь любого мальчика, а из-за Вилли.

– Что ты