Тогда взрослели рано - Наталия Васильевна Ермакова

Утром Елисеев решил прогуляться по деревне: уроки у второй смены начинались с двух часов дня. Проходя мимо конторы, где располагалась почта, увидел около нее розвальни. «Почту привезли. А вдруг пришло письмо от Любы?» – была первая мысль. Писем от Фарфоровой Девочки не было уже две недели, и мальчишка начинал переживать: не случилось ли чего?

Он подошел к саням, на которых лежали мешки с почтой. Мужичок лет шестидесяти пяти, которого жители Юровки звали Михалыч, в продранном в нескольких местах тулупе и траченной молью заячьей шапке, кряхтя, таскал в сани посылки, собранные юровчанами для фронта.

– Давайте помогу! – предложил Пашка.

– Помоги, если не шутишь, – охотно согласился Михалыч.

Вдвоем они загрузили сани очень быстро.

Клавдия Ниловна, почтальонша, при виде добровольного помощника обрадовалась:

– Вот спасибо-то! Весь в деда Ивана. Тот тоже никогда мимо не пройдет, если кому помочь надо.

– Хороший парень. – Михалыч хлопнул Пашку по плечу. – Ну все, мне еще в Уксянку нужно! – Он сел в сани и был таков.

На почту между тем начали заглядывать колхозницы:

– Письма есть?

Кто-то принес посылку и расстроился, что Михалыч уже успел уехать.

Пашка мялся, не уходил. Почтальонша, женщина наблюдательная и догадливая, сразу заметила его смущение:

– Никак письмо от кого ждешь?

– Из Шадринска должно прийти. Да что-то нет.

– Сейчас гляну. – Она просмотрела адреса пришедшей корреспонденции. Ее было не так уж много. – Пока нет. Пишут.

Посовещавшись с ребятами, Пашка решил включить помощь Михалычу в список тимуровских дел. С этого дня с утра пораньше к почте подходили двое мальчишек – таскать мешки.

Они довольно быстро поняли, что помогать юровцам тайно, как делали Тимур и его команда, в селе не получится, но это не очень их огорчило. В конце концов, главное – приносить людям пользу.

4

Мальчишки и девчонки из шестого – Пашкиного – класса встретили Елисеева по-разному. Даша и Саша Панфиловы кинулись его обнимать, забросали вопросами. Катя Мельникова и Настя Петракова улыбались, поздравляли с выздоровлением. Юрик Ипатов подошел и молча пожал руку. Канищев, Беззубцев и Степанов не проявляли к Пашке враждебности, что уже было неплохо.

Первый урок – урок зоологии – вела незнакомая Пашке учительница, Лидия Николаевна Муромцева. Елисеева поразила ее худоба. У нее была короткая, как у мальчишки, стрижка. Она была очень похожа на мальчика.

Юрик, рядом с которым сел Пашка, ввел приятеля в курс дела:

– Она из Ленинграда. По Дороге жизни ее эвакуировали. Вся семья от голода померла.

Учительница рассказывала об отряде чешуекрылых, а проще – о бабочках. О том, как гусеницы постепенно превращаются в куколок, а из них потом вылетают бабочки-капустницы, лимонницы, махаоны, шоколадницы; о том, чем они питаются, как выглядят, какой у них узор на крылышках, об оттенках красок…

Она говорила очень интересно и эмоционально. И Пашка, увлеченный ее рассказом, настолько живо представил себе эти удивительные создания, что вытащил блокнот и стал делать беглые зарисовки. Юрик, пораженный тем, как из-под Пашкиного карандаша на листе бумаги вдруг стали появляться бабочки: одна в полете, другая – сидящая на цветочке, – не сумел сдержать эмоций. Он повернулся к Степанову и показал на рисунки:

– Глянь, Буратино, как Елисеев умеет!

Мишка, заглянув в блокнот, высказал свое мнение:

– Так любой дурак нарисует. Подумаешь, бабочки какие-то!

Учительница в это время записывала на доске термины и стояла спиной к классу.

– А что нарисовать-то?

– Танк Тэ-тридцать четыре.

Пашка усмехнулся и за несколько минут сделал набросок танка: с пушкой, с гусеницами, с командирской башенкой, даже с крышкой люка механика-водителя.

– Класс! Да ты прям Айвазовский! – Степанов передал Вальке альбом.

– Ну ты даешь, Лохматый! Клёво! – оценил его рисунок Валька. – Мне бы так! Я бы на этом деле большие деньги заколачивал.

Он вернул блокнот Елисееву.

Лидия Николаевна, заметив необычное оживление на камчатке, повернулась:

– А чем это вместо зоологии наши «отличники» занимаются?

Она взяла в руки Пашкин блокнот, стала просматривать его.

– У нас теперь Лохматый в Айвазовские записался. Гений! – объявил Валька во весь голос.

– Вообще-то Айвазовский был маринистом, он в основном море рисовал. – Пашка хотя и был польщен похвалой Канищева, но все же решил от исторической правды не отступать.

– Паганини у нас на сковородке пилой будет играть, а Лохматый – рисовать, как он играет! – развил тему Кирюша.

– Он теперь не Лохматый, а Айвазовский. Так и запомни, Кактус. – Канищев несильно стукнул Кирюшу по голове, которая уже успела обрасти новыми «колючками».

– Вас, Канищев, Беззубцев и Степанов, никто не спрашивает! – поставила их на место Лидия Николаевна. – А ты, Павел, зайди после уроков в учительскую. Блокнот твой я пока забираю.

Пашке было досадно: не успел появиться в школе, а уже угодил в «историю». Но делать было нечего, он молча кивнул.

5

После уроков Елисеев, уже собиравшийся было идти домой, вдруг вспомнил о происшествии на первом уроке. Пришлось отираться около учительской – ждать, когда придет Лидия Николаевна.

К нему подошёл Ипатов и, покраснев от смущения, сказал:

– Пашка, я тут подумал и решил присоединиться. Расскажи мне о вашей команде.

– Подходи завтра утром к десяти к моему дому. Мы там с ребятами собираемся. Все и узнаешь.

– Приду!

Канищев, Степанов и Беззубцев, увидев Пашку, стоящего возле двери, куда их таскали довольно часто, не смогли отказать себе в удовольствии поиздеваться:

– Влетит тебе сейчас, Лохматый! Ой, я забыл, Айвазовский! – хохотнул Кирюша.

– Не все же нас туда таскать! – заржал Канищев.

– Это надо запечатлеть. Для истории! – Степанов сделал вид, что фотографирует Елисеева с разных ракурсов, чем вызвал взрыв хохота своих товарищей.

Пашка равнодушно слушал шуточки парней и спокойно наблюдал за их кривляниями.

Наконец в коридоре появилась Лидия Николаевна.

Муромцева сделала приглашающий жест. Пашка зашел в учительскую, сел за стол рядом с Лидией Николаевной. В комнате никого, кроме них, не было.

– Совсем неинтересно у меня на уроке? – начала она разговор, строго поглядывая на ученика.

– Почему? Наоборот – очень интересно. Я бабочек этих просто как живых увидел во время вашего рассказа.

Пашка удивился тому изменению, которое почти мгновенно произошло с учительницей. Она улыбнулась совсем по-детски и вынула его блокнот из сумки.

– Вот что, Павел. Хочу сказать тебе… – Она испытующе посмотрела на ученика. – Но только это между нами, ладно?

Тот кивнул.

– Я вовсе не учитель зоологии. В Ленинграде я окончила биологический факультет университета. Работала в лаборатории. По профессии я орнитолог. Моя специальность – птицы, но занималась и чешуекрылыми. Поэтому так увлеклась сегодня, рассказывая о бабочках. Мама у меня была энтомологом – изучала их. Дома у нас большая