Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— В последнее время я несколько раз пытался ей звонить, но попадал на автоответчик. По-моему, она не хочет со мной разговаривать. Думает, я буду ее ругать, потому что она отказывается делать прививку. На Мартинике таких шестьдесят процентов.

— Если не сделает, то умрет, — раздался тоненький голосок.

— Гре-гу-ааар! — взмолились Спаситель и Лазарь.

Первым пациентом в этот понедельник оказался парнишка ненамного выше Грегуара — Фердинанд Сальви, у которого была задержка в росте.

— Опять он пропустит половину уроков, — вздохнула его мать, которая просила Спасителя называть ее Кату.

— Не хотите ли подождать в приемной? — спросил Спаситель, почти не скрывая желания вытурить ее из кабинета.

— Нет, пусть останется, — раздался решительный голос.

Спаситель понял, что Фердинанд за неделю хорошо подготовился. В прошлый раз он не отважился спорить с матерью и отступил, но теперь собирался твердо стоять на своем.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросил психолог.

— Вы-то верите, что я слышу в доме детские шаги? — спросил для начала Фердинанд.

— Да.

Мальчик с торжеством посмотрел на мать. И уточнил:

— Значит, это не сон,

— Нет.

Спаситель шел на риск. Он не верил в детей-призраков. Но верил, что Фердинанд слышит шаги. Мздам Сальви могла не уловить этой разницы и упрекнуть психолога в том, что он поощряет бредни сына. Нет, она промолчала. А ее дрожащие руки, как ни старалась она унять дрожь, говорили сами за себя,

— Кату? — тихонько, как будят спящего, чтобы не испугать его, окликнул ее Спаситель.

— Это мыши, — с трудом выговорила она. — Он слышит мышей,

— Нет! — от гнева Фердинанд вскочил со стула. — Ты всегда так говоришь, но это не мыши, а дети!

Кату не привыкла, чтобы сын повышал на нее голос. Он стоял возле нее и впервые смотрел вот так — сверху вниз. Стоял, выпрямившись во весь свой рост в метр тридцать два сантиметра, нахмурив брови, сжав кулаки, готовый взорваться. Строптивый подросток в теле маленького ребенка.

— Ты… ты помнишь?

— Помню — что? О чем? — Фердинанд сорвался на крик, тоже первый раз в жизни.

— Этого не может быть… Ты тогда был совсем маленький. Нельзя же помнить, что случилось, когда тебе мыло два года, правда, доктор?

— В принципе да, это явление называется младенческой амнезией. Маленькие дети каждый день узнают много нового, поэтому им приходится многое забывать.

Кату спустила маску на подбородок, чтобы не мешала потоку слова.

— Дети, которых Фефе слышит в доме… Сядь, Фердинанд… Неужели он в самом деле помнит? Да, у нас были дети. Много. Но очень давно, и все уже об этом забыли. Началось все еще до того, как родился Фефе. Я решила, что уже не смогу забеременеть, потеряла надежду. А у нас был такой большой дом, и потом, мне надоело убираться в чужих. Я и подумала: почему бы и нет? Прошла курсы, получила разрешение, и мы взяли первого ребенка. Все прошло хорошо, мы продолжили, и иногда у нас жили одновременно пять или шесть детишек разных возрастов. Попадались и «трудные случаи», как говорили в опеке, особенно среди подростков. С ними было много хлопот, я звала их разбойниками, но они были как родные, мы жили одной семьей.

Спаситель не стал бы перебивать Кату и дал бы ей выговориться, если бы не видел, что Фердинанд судорожно вцепился в подлокотники, как будто перед ним разверзлась пропасть.

— Так вы работали в службе приемных семей? — подытожил психолог.

— Да.

— До рождения Фердинанда?

— И еще какое-то время

Спаситель повернулся к Фердинанду.

— У тебе были почти родные братья и сестры. Дети, о которых заботилась твоя мама. Это такая работа — приемные родители. Ты тоже любил этих детей, поэтому не забыл.

— И что же случилось? — спросил он Кату.

— То есть?

— Почему вы перестали этим заниматься?

— Да потому что появился Фердинанд.

— И что же, через два года вы почувствовали, что у не хватает сил на всех этих детей? — Спаситель говорил довольно резко.

— Больше не получалось, — прошептала Кату.

И еще долго причитала: «Понимаете, слишком устала, уже не в том возрасте, а потом заболела свекровь, муж больше не мог помогать мне», — и так далее. Фердинанд слушал, глядя в пол. А сбивчивые оправдания Кату постепенно превращались в обличение системы социальной службы помощи детям.

— Работать стало тяжело. Платили, чего уж там, всегда гроши, за этот труд не ради денег берешься. Но ребята приходили всё более и более трудные, с серьезными моторными и психическими проблемами, а служба опеки в эти дела не вникала. Присылали детей, потом забирали, как почтовые посылки. Приемная семья для них — это только ночлег и питание. Послушать их, так если ты привязываешься к ребенку, это чуть ли не… профессиональная ошибка.

На этих словах Кату запнулась, замолкла и переела дух. «Может, начальство обвинило ее в профессиональной ошибке?» — подумал Спаситель. А Кату смотрела на сына.

— Вот уж не думала, что ты их запомнишь и будешь видеть в страшных снах. Ты на меня сердишься?

Мальчик покачал головой. Он был подавлен. Когда мадам Сальви с Фердинандом ушли, договорившись о следующем сеансе через неделю, Спаситель долго глядел на слова «Привидение дома Сальви», которые записал в прошлый раз. Похоже на заголовок страшной сказки. Почти автоматически он приписал под ними: When children die, they do not grow[18].

* * *

Утром Луизу встретили на кухне истошные вопли — Спаситель опять забыл вечером выключить радио:

— Обзор прессы! С вами Софи Рессигье!

— Здравствуй, Брюно, здравствуйте, все! Мы бы рады забыть про ковид, но увы, он тут как тут и снова захватил первые страницы газет. «Пятая волна» — так называется статья в «Фигаро», в которой говорится, что захватившая весь мир новая, сильнейшая вспышка заболевания удивила всех, включая экспертов из Научного ответа. «Спасите новогодние праздники! — заклинает «Паризьен либерте». — Сделайте прививку!» Лицам старше пятидесяти дет рекомендуется пройти третью вакцинацию спустя полгода после второй, эффективность «Пфайзера» не более 45 процентов. «Монд» задается вопросом: «Не надо ли сдвинуть школьные каникулы на более ранний срок, чтобы задержать распространение эпидемии?»

Луиза прислушалась. Ей, как ответственной за троих школьников, эта тема была небезразлична.

— Министр народного образования Жан-Мишель Бланке успокоил родителей: по его мнению, «школьная среда не так уж способствует заражению».

— Значит, вот как, — прошептала Луиза вполголоса, и в тот же миг зазвонил ее телефон.

— Манман? Это Поль.

— Поль? Что случилось? — немедленно всполошилась мать.

В этот вторник отвести Грегуара в школу было в виде исключения