Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— Я тебе верю, мама, верю! — со вздохом облегчения выкрикнула Аликс.

Мать и дочь обнялись.

— Я тебе верю, верю, — повторила Аликс.

«Ну, — подумал Спаситель, закрывая за ними дверь, — мы были на волосок от катастрофы». И задался вопросом; всегда ли искренность правдива? Он знал полным-полно лжецов, не мифоманов, а обыкновенных лжецов, но одаренных, виртуозных. «Да я и сам, — не без смущения признал он, — только что сделал вид, что верю в искренность мадам Жубер, потому что меня это устраивало. Хотя один процент — это, пожалуй, маловато». Хватило минуты, чтобы он, разобравшись в своих побуждениях, перешел от мысли «Здорово я выкрутился» к другой: «Лет через десять Октав узнает, что он не сын своего отца, и пойдет лечиться и психотерапевту по поводу расстройства поведения». Помянув напоследок недобрым словом учительницу Аликс, из-за которой возник скандал в семействе Жубер, он впустил в кабинет другую учительницу того же самого предмета, Ариану Пежо.

— Простите, я опоздала. У меня проблемы со временем. Только подумаю, что придется заводить будильник на утро четверга, как мне сразу плохо.

Она так бежала, что теперь едва стояла на ногах. Спаситель даже хотел было поддержать ее.

— Не волнуйтесь, ничего страшного, — сказал он, я глаза Арианы увлажнились. Любое проявление сочувствия трогало ее слез.

— Кофе? — Спаситель взял термов который приготовил специально для нее.

— О, это слишком, — пробормотала Ариана, краснея.

И сняла маску, пока ее не промочили слезы.

— Сахар?

— Спасибо, нет.

— А вам бы не повредило немного сладкого, — Спаситель заметил, как дрожит пластиковый стаканчик в ее руке. — Баунти любите?

— Обожаю, — удрученно ответила Ариана.

Спаситель порылся в тайных запасах и протянул ей баунти, а потом дал время спокойно выпить кофе.

— Надо желать себе добра, Ариана.

— Я знаю. Но делаю все наоборот.

Грызя баунти, она коротко рассказала о своих новостях:

— Этот ваш доктор… Дюбуа-Герен… очень милый… велел мне неделю не ходить на работу. И прийти к нему снова, если не станет лучше и не пройдет… как это… не апатия… забыла слово… Когда все время чувствуешь усталость, даже во сне?

— Астения?

— Точно! А в воскресенье меня угораздило рассказать обо всем родителям. И что меня освободили от работы по болезни.

— Не надо было…

— …вообще к ним ходить? Конечно. Но говорю же я всегда делаю себе как хуже. Потом, это был день рождения отца. Ну и началось… Занимайся спортом, на кого ты похожа, сидишь, уткнувшись в компьютер! Как будто мне двенадцать лет.

— Ну а подробнее, Ариана, как прошла ваша свободная неделя?

— В первый день я чувствовала себя ужасно виноватой. Проверяла домашние работы. На другой день хотела пойти к подруге, но нормальные люди в пятницу в одиннадцать утра бывают заняты. Посмотрела сериал, но даже не скажу, о чем он был, мозг ничего не воспринимал. На третий день начались болячки. Температура, тошнота, озноб, сидела смотрела соревнования поваров, и лились слезы и сопли, так что в носовых пазухах всё горело. Как будто мое тело сказало: «Ах, хочешь отпуск по болезни? Ладно, я тебе пока-что значить болеть по-настоящему». Я сдала тест PCR — нет, не ковид. В воскресенье я чуть не сдохла в гостях у родителей. В понедельник весь день провала. And here am![20] А кстати говоря, моя подруга Лора, ну, та, что преподавала английский и подсела на лекарства, — так вот, она больше не может преподавать. She quits[21]. Уходит! В прошлую пятницу у нее был урок в КБ, классе безнадежных. Она стала писать слова на доске, и вдруг — бац! — что-то врезалось в доску рядом с ее головой. Представляете, компас. КОМПАС! Самое худшее, что доставалось мне, это был тюбик клея. И то промазали. Мы не раз жаловались директору на этих метальщиков. Но, ясное дело, так и не узнали, кто это, ябедничать же никто не станет. Завуч сказал Лоре: «Коллективные наказания недопустимы, а допрашивать двадцать пять учеников, как в Гуантанамо, мы не будем». И последняя капля: она сама во всем виновата, у нее очень скучные уроки, и дети правильно делают, что кидаются в нее чем попало. Так что вчера она пришла к директору, положила ему на стол компас и сказала: «Я не готова рисковать головой ради неправильных глаголов». Молодчина! Теперь она едет к друзьям в Ардеш. Они там перестраивают какую-то старую ферму в культурный центр, гостевой дом что-то в этом роде. Она и меня пригласила.

— И как вам эта идея?

— Честно? Вы представляете себе, чтобы я выкладывала кирпичные стены где-нибудь в Верну-ан-Виваре, у черта на рогах, и спала в фургончике?

— Так-так-так. Значит, вы выходите на работу в четверг?

— Страшно подумать. Сколько можно себя заставлять! Я, кажется, сама себе палач. Сама себя мучаю. Не хочу возвращаться в пыточную камеру.

— То есть в класс?

— Нет, не только. Пыточная камера — это не какое-то определенное место. Это всегда, везде, каждый раз, когда надо с кем-нибудь встретиться, когда есть какой-нибудь срок, какие-нибудь обязательства. Камера пыток — это я сама. Мое стремление всегда все делать отлично и делать то, чего от меня ждут: «Да, я согласна, да, конечно да, сейчас». Я больше так не могу, не могу, не могу!

Столько боли было в этом «не могу!», что Спаситель поспешил прийти на помощь:

— Дюбуа-Герен запросто продлит вам справку еще на неделю.

— Все не так просто, — возразила Ариадна. — На неделю-другую никто не будет мне искать замену.

Она заботилась о своих учениках, особенно из класса безнадежных. У них будет большой пробел в программе по биологии.

— Дюбуа-Герен может освободить вас до самых зимних каникул. Вы предупредите директора, и он все устроит.

— Да нет же! Учителя биологии не найдешь, даже в интернете!

Спаситель понял: Ариана Пежо вовсе не хочет от него помощи. Она вдруг схватила свой старенький рюкзачок «Лафума», с которым еще ходила в школу, порылась в нем и вытащила ученическую работу.

— Отметку я не поставила.

Это была контрольная по теме «Половое размножение». Самира из КБ пыталась как могла ответить на вопрос «Что такое гамета?», а внизу приписала: «Мадам, у вас очень интересные уроки, и вы говорите с нами так, что чувствуется: вы нас уважаете».

— Если я уйду из школы, то, получается, брошу Самиру, — сказала Ариана.

* * *

Похоже, выдалась неделя срывов. Какой смысл в тон, что мы делаем?

— Не уверена, что от этих разговорных групп есть какой-то толк, Мелисса сказала мне после нашего с ней последнего курса: «Склонный