Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

class="p1">Пустая трата времени! Луиза чуть не взвыла. Он что, не понимает: Грегуар в смертельной опасности! Но Спаситель уже поднимался на чердак, в комнату Поля, где… Грегуар смотрел по компьютеру мультик про императора Куско.

— Что случилось? — удивился он, когда к нему вломилась куча взрослых.

— Не может быть, Жово ведь их не видел, — лепетала Луиза. Она уже напредставляла себе таких ужасов, что не могла сразу успокоиться.

— Поль вошел с улицы Мюрлен, а Жово возился на кухне с Лео, потому и не видел, — объяснил ей Спаситель.

— Но почему он не сказал мне, что отведет Грегуара домой?

— Да потому что у Поля психика на уровне ребенка лет трех или четырех. Он уверен, что мама всегда всё про него знает.

Луиза никак не могла опомниться. Или не хотела, потому что чувствовала себя смешной?

— А это что за явление? — спросил Спаситель, указывая пальцем на что-то позади нее.

Луиза обернулась.

— Лео!

Леопольдина довольно рассмеялась. Здорово получилось! Она снова вылезла из своей кроватки, но на этот раз не спустилась, а вскарабкалась вверх по ступенькам.

— Отбой тревоги, — пробормотал Спаситель, глядя трогательную семейную сцену: Луиза прижимала к себе обоих своих детей.

Да, теперь она точно знала: они оба — ее дети. Грегуар ей родной. И она не сможет жить без него.

Спаситель, возвращаясь в кабинет и в рабочее состояние, поправил маску. Он отсутствовал шесть минут. Этого времени оказалось достаточно, чтобы в мире его пациенток все решительно переменилось. Он понял это, как только сел на свое место напротив матери и дочери Жубер. Аликс с покрасневшими глазами теребила бумажный платочек.

— Простите за перерыв. Начнем с того, на чем остановились?

— Вы знаете, что она вбила себе в голову? — несколько растерянно сказала мадам Жубер. — Что мой муж не отец Октава. Но, называя вещи своими именами, это значит, что я — неверная жена? Я ему изменила? Ведь так?

Она обращалась к дочери, а та прошептала сквозь маску:

— Но карие глаза — такое невозможно.

— С отцовской стороны в роду есть карие глаза, — оборонялась мадам Жубер. — У твоего дедушки, например.

— Не в таком случае, — продолжала Аликс — У голубоглазых родителей не может быть ребенка с карими глазами. Это генетика, можешь спросить у моей учительницы биологии.

— Вы тоже так считаете? — мадам Жубер призвала на помощь Спасителя.

Спаситель внес уточнение, о котором Аликс пред почла умолчать:

— Вероятность того, что у голубоглазых родителей родится ребенок с карими глазами, — примерно один процент.

— Ну вот это и есть тот самый один процент! — обрадовалась мадам Жубер. Теперь она имела право возмутиться. — Обвинить меня в таком! Только представить себе, чтобы мой муж воспитывал чужого ребенка! Подумать, что я могла лгать ему все восемь лет!

— Солгала же ты насчет сертификата, и ничего! — бросила ей в лицо дочь.

— Но… это совсем другое дело, — мадам Жубер опять смешалась.

— Совсем не другое. Значит, ты способна лгать!

— Она сумасшедшая, просто сумасшедшая, — зарыдала мать.

Сеанс трещал по швам. Как снова наладить диалог?

— «Вы говорите, что солгали только два раза в жизни. Как-то маловато, дорогая моя. Я сам человек очень честный, но мне бы этого и на одно утро не хватило»[19].

Цитата подействовала, как и рассчитывал Спаситель: установилась тишина.

— Это из одной пьесы Бернарда Шоу, — как бы оправдываясь, сказал он. — Мы лжем каждый день и по самым разным причинам. Что не делает нас патологическими лжецами. Вот и ты, Аликс, только что если не соврала, то кое о чем умолчала, скрыла от матери, что некоторая возможность того, что твой брат и правда твой брат, существует. И даже когда мы не врем, то часто выбираем тот вариант правды, который нас устраивает. Глаза у Октава не такие, как у месье Жубера, это ты видишь, зато у него точно такой же нос, а этого ты не хочешь замечать.

Носа месье Жубера Спаситель никогда не видел, так что сознательно лгал. Однако никто его не опроверг а Аликс атаковала с другой стороны:

— А почему у нас почти нет фотографий маленького Октава? Моих вот полно!

— Да потому что ты была нашим первым ребенком, — ответила на это мадам Жубер. — Молодые родители всегда больше фотографируют старшего.

— А почему у него нет никаких дополнительных занятий? Я в его возрасте куда только не ходила.

— Он любит сидеть дома и играть.

— Он любит смотреть в Нетфликсе дурацкие фильмы не по возрасту! Мне ты книжки читала!

— У меня тогда было больше свободного времени! — огорченно возразила мадам Жубер и признала в порыве откровенности: — Да, с твоим братом мы занимаемся меньше, чем занимались с тобой, когда ты была маленькой. Но не потому, что мы его меньше любим. Просто сил у нас стало меньше.

— Папа сделает тест на отцовство? — напрямик спросила Аликс, похоже, не понимая, как оскорбительна такая просьба.

— Ни за что! — вспыхнула ее мать. — Это разрушило бы нашу семью.

— Из-за результата?

— Из-за подозрения. Я не желаю, чтобы кто-то вел такие разговоры ни с твоим отцом, ни с твоим братом.

Мадам Жубер внезапно перешла в наступление:

— А кто тебе, в конце концов, сказал, что ты дочь моего мужа? Раз я подделала сертификат, то и тебе могла солгать, почему нет?

В ее голосе звучала издевка.

— Но я же ваша дочь? — умоляюще спросила Аликс тоненько, как маленькая.

— Точно так же, как Октав — наш сын. Но откуда ты знаешь, что я твоя мать? Ты видела меня беременной? Нет. Так может, мы тебя купили.

— Я видела тебя беременной на фотографии, — отбивалась Аликс, чуть не плача.

— И что это доказывает? Я могла подложить под платье подушку.

— Если нет взаимного доверия, то не может быть и общей правды, — вмешался Спаситель, пытаясь перевести ссору в дискуссию.

— Октав, наверно, и есть тот один процент, — Аликс теперь хваталась за эту мысль и призывала Спасителя в судьи.

— Так-так-так,

— Брат действительно очень похож на дедушку. Больше, чем на папу. На дедушку с отцовской стороны.

— Отца твоего отца, — подсказал Спаситель.

— Да. И Октав мало куда ходит, это правда, он не любит выходить из дома, особенно после локдауна.

— Он не единственный, так со многими мальчиками, — подтвердил Спаситель.

Теперь Аликс, чтобы окончательно увериться в кровном родстве, хватило родинки у ее младшего брата, такой же, как у отца. Правда, доверие еще не было до конца восстановлено, но неистребимая человеческая потребность в вере взяла верх.

— Даю тебе честное слово, что вы оба — наши родные дети, — сказала мадам Жубер дрогнувшим