Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— Нет, нет, пожалуйста! Только этого не хватало! — жалобно взмолился Спаситель.

Дорина на секунду растерялась, но тут же сообразила, что психолог не собирается обесценивать ее чувства, а просто шутит. И тоже ответила шуткой:

— Вот и я решила, что перебор. Потому-то и обратилась к вам.

— А как же школа?

— Что — школа? — удивилась Дорина. Какое отношение к ее жизни имела школа?

— Мама говорит, ты перестала туда ходить.

— Нет, я хожу, но только на английский. Он мне нужен, чтобы читать статьи по психологии в интернете. А на остальные предметы, честно говоря, не хватает времени.

— Не хватает времени?

Дорина познакомила Спасителя со своим расписавшем — плотным, как у министра. Вставала она рано (в десять часов), чтобы успеть просмотреть твиттер и три дискорд-сервера трех групп, посвященных кей-попу. Как модератор, она должна была вести дискуссии, организовывать конкурсы, улаживать конфликты, удалять оскорбительные комментарии и банить троллей. За завтраком смотрела что-нибудь на Нетфликсе, а потом выступала критиком манги, наговаривала свои соображения на камеру смартфона. Далее монтировала отснятые видео на компьютере и размещала на своих страницах в разных социальных сетях. Вечером продолжала сочинять фанфики, читала аналогичные сочинения подруг и оставляла под ними комментарии, конструктивные предложения и похвалы. С двух часов ночи до четырех утра она шифтила, лежа в постели, — отправлялась прямиком в Хогвартс, где ей предстояли тренировки по квиддичу, уроки зельеварения и тайные ночные прогулки по коридорам школы. Прикрыв глаза, витала в воображаемой реальности. Словом, эта семнадцатилетняя девочка, у которой, скорее всего, не имелось ни сверходаренности, ни раздвоения личности, ни аутизма, была очень занята. По счастью, уроки английского бывали только по вторникам и четвергам и начинались в 15 часов, так что это время она сумела освободить, чтобы посещать школу. Школьная администрация относилась к ней с пониманием, однако присутствовать на занятиях четыре часа в неделю было недостаточно, чтобы ее перевели в выпускной класс.

После сеанса Спаситель почувствовал себя выжатым лимоном. И уж совсем доконал его звонок Клотильды де Отрив, которая осведомилась, правда ли Дорина «была у психолога».

— Ума не приложу, как ее мотивировать. Молодежь в ее возрасте ничем не интересуется, — посетовала она.

— Вы так думаете? — вяло сказал он и подумал, что алгоритм Тиктока, кажется, лучше знает детей, чем их родители.

Мысли о параллельных жизнях Дорины де Отрив не покидали его, и за семейным ужином он обратился ко всем сразу:

— А вы пользуетесь Тиктоком?

Оказалось, что за столом собралась весьма репрезентативная подборка пользователей социальных сетей.

— Ну вот еще, Тикток! — Луиза сморщилась и выставила руки, как бы защищаясь от врага. — С меня хватит моих старперских соцсетей. А в Тиктоке я ничего не понимаю.

— А я там зависаю, — вздохнула Алиса. — Только и делаю, что подключаюсь и отключаюсь. Но там куча полезной информации — о феминизме, о политике.

— Политика в Тиктоке? Да ты смотришь только ролики про уход за своими бровищами, — накинулся на нее Поль.

— Помолчал бы! Твой алгоритм тебе подкидывает только всякие фишки от Dark Sasuke да нытиков, которые жалуются, что их не понимают, а сами не вылазят из Тиктока и ругают всех на свете.

Брат и сестра Рошто схватились всерьез, обзывая друг друга тупицами с убогим кругозором. И никто не замечал, что Леопольдина не просто колотит ложкой по столу, как обычно, а ударяет ею то по тарелке, то по стеклянному бокалу: тик-ток, тик-ток.

— Лично я, когда сдохнет мой смартфон, не буду покупать новый, а достану старенькую Нокию, — решительно сказал Лазарь. — В Тикток я не захожу. На цифровые технологии приходится четыре процента мирового выброса газа, создающего парниковый эффект. Столько же, сколько на автотранспорт.

— Что?! — возмутился Поль, — Значит, когда я лежу себе в кровати и зырю анимешки, я порчу экологию? А чем еще прикажешь мне развлекаться?

— Для начала мог бы завести друзей, — подсказала Алиса, которая, спасибо младшему братцу, обзавелась новым комплексом — по поводу своих бровей.

— Можно книжку почитать, — рискнул вставить Спаситель.

— Ну нет! Только не книжки! Я утром слышала по радио, как страшно действует на экологию производство бумаги! — сказала Луиза наигранно испуганным тоном.

— Да-да! И я такое видела… в Тиктоке! — подтвердила Алиса под общий смех.

Леопольдина все отстукивала: тик-ток, тик-ток. Поль, чтобы выместить на ком-нибудь злость, отнял у нее ложку.

— Хватит уже!

— Тик-ток, — дерзко ответила ему малышка.

Все ошеломленно замолчали. Это было третье осмысленное слово Лео.

— Она заговорила! — воскликнул Грегуар.

И все дружно исполнили в честь этого события концерт на чайных ложечках. Браво, Леопольдина!

* * *

«Обожаю эту семейку», — подумал Спаситель на следующее утро. Семейка была его собственной, хотя иногда ему казалось, что она просто свалилась на него с неба.

Вопреки обыкновению, он с утра пораньше стоял, облокотясь на стойку, в кафе «Тупик». С собой он прихватил книжку «Преодолеть экотревожность», которую читал уже десятый день, но не продвинулся дальше четвертой страницы. Книжка так и лежала закрытой, пока он перед началом рабочего дня наслаждался спокойной минуткой и… чашечкой кофе.

— Я развязал. Растворимый цикорий убивает радость жизни.

Хозяин кафе, лысый, зато с роскошной рыжей бородой, которую не могла скрыть никакая маска, стоял за стойкой и протирал бокалы.

— И не говорите! — отозвался он. — Когда ко мне сюда заходят юнцы и просят фраппучино без кофеина с растительным козьим молоком, я посылаю их куда подальше. Нет ничего лучше чашечки черного кофе. — Не в его духе было следить за политкорректностью, однако, глядя на Спасителя, он счел нужным поправиться: — Э-э… я хотел сказать, чашечки крепкого эспрессо.

— Вот я и пришел сюда глотнуть крепкого кофейку, чтобы жена не придиралась, — подумал вслух Спаситель.

— Понятно! Ох уж эти мне придирчивые женушки…

Хозяин взмахнул полотенцем, как будто отправлял и их куда подальше. Спасителю стало неловко, он отвернулся и стал разглядывать утренних посетителей. На минуту ему показалось, что он узнал Фабриса — но нет, за столиком сидел кто-то другой, сгорбленный человек с изможденным лицом и красными глазами.

— Это Бернар, — шепнул хозяин кафе, — его проблема — не чашечка кофе, а стаканчик пастиса. Сегодня это уже второй.

Спасителю все больше становилось не по себе. Хозяев кафе явно не связывала врачебная тайна.

— Да не парьтесь вы так из-за лишнего глоточка кофе, — сочувственно продолжал его собеседник. — Я тут каждый день наблюдаю беды, после которых от людей одна тень остается.

«И не говорите!» — мысленно согласился Спаситель, но благоразумно промолчал.