Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

тщательно отработанных за сотни часов тренировок, а на тринадцатой секунде второй минуты видео во время поворота на 360 градусов рука ее неловко соскальзывает с верхней перекладины, она ударяется об нее затылком и падает на мат без сознания. Ее уносят на носилках. И на последних кадрах камера показывает ее детское лицо с прилипшими песчинками.

— Маме я об этом никогда не говорила, потому что… потому что боюсь, чтоб она не запретила мне тренироваться, — запинаясь, выговорила Пернелла.

Ютьюб много раз запрещал это видео, но его снова и снова перепостивали, так что полностью удалить его не удавалось. Пернелла в каком-то холодном оцепенении без конца переживала этот кошмар: падение, крик зрителей, обмякшее тело.

Пернелла разрыдалась, но быстро взяла себя в руки и пояснила:

— Она впала в кому. И в Токио на Олимпийские игры так и не попала.

Только тут у Спасителя щелкнуло в голове: Мадлин Латур! Та самая девочка из коматозного отделения, которую отец хотел отключить от аппарата. А Пернелла сидела, уставившись на собственные руки, сжимавшие подол юбки, и, видимо, думала, не придется ли и ей когда-нибудь лежать вот так, безжизненной куклой.

— Ты не обязана продолжать, — сказал Спаситель.

Но эти слова, которые на той неделе так вдохнови Ариану Пежо, Пернелла сочла совершенно неуместными.

— Об этом не может быть и речи! — яростно возразила она. — Вопрос в том, как заглушить эти приступы и тренироваться как раньше.

— Для начала ты все-таки должна сходить к доктору Агопяну и скорректировать лечение.

Пернелла скривилась. Как лекарства, от которых на нее нападает апатия и обжорство, помогут ей стать олимпийской чемпионкой? Когда тренер говорит: «Твои лучшие годы уже почти прошли».

— И обязательно нужно, чтобы на следующий сеанс пришла твоя мама, — твердо сказал Спаситель. Теперь он разделял убеждение Дорины: мадам де Отрив игнорирует переживания своих дочерей.

Орлеан, конечно, маленький город, подумал Спаситель, проводив Пернеллу до дверей. Но все же странно, что у него в кабинете прозвучало имя Мадлин Латур. Похоже, это какой-то знак. Спаситель был не суеверен, но все же… На секунду он увидел взметнувшуюся вверх фигурку в голубом костюме. И тут же включился шифтинг — и он перенесся в желаемую реальность, где Козловский ходил, разговаривал и подбрасывал в воздух своего сына.

Неделя с 22 ноября по 5 декабря 2021 года

Спаситель много чего знал о Луизе: перепады настроения, неуверенность в себе, вечная тревога за детей. Но он не знал одного — того, что она держала ото всех в секрете. Того, что Луиза тоже по-своему занималась шифтингом. Например, по утрам в понедельник, приводя в порядок дом, где после выходных был полный кавардак, она воображала, будто работает в интернате для престарелых и ей отведено по пять минут на каждую комнату. Время пошло! Или что она прислуга в богатом доме и ей надо дважды запустить и разобрать две машины — стиральную и посудомоечную, — пока хозяйка (то есть Леопольдина) не потребует завтрак. Она придумывала разные варианты этой игры. Позволяла себе в промежутке между двумя работами сделать передышку — глотнуть кофейку и сгрызть печеньице Только надо определить: вынуть и развесить белье из первой закладки и запустить вторую порцию — это одна работа или две? Так Луизе удавалось сохранить в себе частичку детства, которая спасала ее от однообразия.

В этот понедельник она затеяла игру в «Надо вычистить кухню, пока не остыл мой чай» и теперь сидела, пригорюнившись, над чашкой холодного чая. В ней кипело возмущение, копились упреки. С тех пор как родилась Леопольдина и начались карантинные ограничения, она попала в капкан. На ее совсем не богатырские плечи ложилось все больше домашних дел. Ей вспомнилась ее собственная мать, которая только и делала, что ворчала и ныла. Луиза смертельно устала — семейный рай, ложись и умирай! О, да это отличный заголовок для газетной статьи. Она уже искала глазами бумагу и ручку, но тут наверху заколошматили в дверь кулачки. С недавних пор она стала запирать Лео на ночь, чтобы та не гуляла по лестнице. Тотчас отказавшись от мысли о статье, она обреченно побрела наверх. Но маленькие детки умеют исправлять мамам настроение. Луиза взяла Лео на руки, и малышка, подражая папе, от всей души поцеловала ее в губы.

— Ты мой котенок, — прошептала Луиза.

— Тё-ок, — повторила Лео. Однажды выговорив за семейным столом «тик-ток», она теперь повторяла всё, что доносилось до ее ушей.

Луиза спустилась вниз, прижимая к себе свое сокровище, родное, дорогое, хоть нет от него покоя.

— Пойдем погуляем в парке, а потом — за Грегуаром в школу. Вот подрастешь и тоже будешь ходить в школу.

— Ською… — повторила Лео.

Луиза рассмеялась. Усталость как рукой сняло. Они с дочкой ведут беседу!

Грегуар и правда в тот день уже опять пошел в школу. Мадам Дюмейе сделала два теста, оба оказались отрицательными, и она больше не желала сидеть дома без дела. Но в классе не хватало троих учеников.

— А что, у Мойры ковид? — спросил Грегуар, который сидел с ней за одной партой.

— Н-ну… да, — солгала учительница.

— А мама говорит, у нее рак, раз на голове нет волос, — вмешалась Маро-а.

— Значит, она умрет? — машинально отозвался Грегуар.

— Что за глупости вы сегодня болтаете! — сердито сказала мадам Дюмейе. — Она-то разумеется, прекрасно знала с самого начала года, что Мойра больна лейкемией.

Чтобы отогнать мысль о хрупкой девочке, которая борется со смертельной болезнью, мадам Дюмейе поспешила продолжить прерванную ковидом тему. Она положила в шапку одиннадцать бумажек, и одиннадцать подготовишек вытащили по одному прилагательному, обозначающему эмоции: довольный, удивленный, беспокойный, смущенный, спокойный, радостный, разочарованный, обиженный, испуганный, гордый и сердитый. Не в обиду «Википедии» будь сказано, но мадам Дюмейе оставалась верна бумажному словарю, к у каждого ученика в шкафчике был свой экземпляр малого Ларусса[24].

— Скажите, учительница, а буква Р перед П или после? — спросил Грегуар.

— Проговори тихонечко весь алфавит, и узнаешь сам, — ответила мадам Дюмейе.

Скоро весь класс бубнил: А-Б-В-Г-Д… — начало знали все, но на О-П-Р-С-Т обычно запинались даже старшие.

— А ты почему не открываешь словарь, Марвина? — у учительницы в голове перепутались имена Марвина и Мельвины.

— «Разочарованный» — я не хочу.

— Не хочешь быть разочарованной чем?

— Нет, я не хочу слово «разочарованный».

Тогда и Лилиан осмелел и отказался от слова «обиженный».

— Мы просто ищем определения. Никто не обижен и не разочарован, — попыталась втолковать им мадам Дюмейе.

— Как это — никто? — возразила Моро-о. — Мой папа разочарован в