Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер

не прятался. Если ему надо было остановиться, а я не замечал и шёл впереди, он всегда лаял, как бы прося, чтобы я его подождал. И тем не менее сейчас его нигде не было.

– Гарик! Гаааааарик! – кричали мы с Катей на разные голоса.

Мы обежали весь двор, но Гарика нигде не было.

Я в отчаянии плюхнулся на покрытую инеем лавочку. Уткнулся локтями в ноги и обхватил голову руками. Так и сидел, потерянный и винящий себя за то, что Гарик пропал. Катя селя рядом.

– Мы найдём его! – сказала она уверенно. – Опоздаем в школу, ничего страшного. Давай рассуждать логически. Куда он мог пропасть? Он всё-таки маленькая собачка и не мог убежать далеко. Так ведь?

– Думаю, да, ты права…

– Вот. Но он всегда прибегает, когда ты его зовёшь, так ведь? Или подаёт голос, лает в ответ на твой зов. Позови его снова.

– Гарик! – крикнул, и голос у меня сорвался. – Гарик! Гарииииик!

Тишина в ответ.

– Видимо, он тебя не слышит… – Катя встала с лавочки.

– И что это значит? – Я совсем отупел от отчаяния и соображал заметно хуже Кати.

– Ну я, конечно, могу ошибаться. Но, может, он случайно зашёл в чужой подъезд и там остался? Поэтому он тебя не слышит.

– Хмм… Версия слабая…

– Но мы должны её проверить.

Попасть в подъезды было невозможно. Все они были с домофонами, и домофоны, как назло, были исправны. Мы подходили к дверям, дергали за ручки, прислушивались. Катя сказала, что мне надо стоять у каждой двери и звать Гарика по имени. Он услышит и ответит. Так мы и переходили от двери к двери, а я стоял и орал как сумасшедший, сложив руки в рупор.

Какая-то бабушка в белой ночнушке, как привидение, выглянула с балкона третьего этажа и обозвала меня хулиганом.

– Сейчас полицию вызову! – крикнула она истерично.

– Не надо! – Катя обратилась к бабушке. – Пожалуйста. Мы потеряли маленькую собачку. Его зовут Гарик. Мы думаем, он случайно мог забежать в чужой подъезд. Но мы не можем зайти ни в один.

Бабушка с интересом слушала Катю и кивала.

– Вдруг вы не случайно выглянули в окно. Вдруг Гарик в вашем подъезде. Помогите нам, пожалуйста. Откройте дверь подъезда. Пожалуйста, – я тогда ещё подумал, что Катя говорила как будто играла на сцене. Всё же не зря она артистка. Не актриса, конечно… Но… Всё равно талантливая.

– Тебя как звать-то? – уточнила «бабуля».

– Катя.

Дверь щëлкнула. Мы потянули за ручку и влетели в подъезд, нарушая его утреннюю тишину громким и протяжным «Гаааа-рииииик»! Мы сразу рванули по лестнице наверх. Гарика нигде не было. «Гарииииик», – снова и снова кричали мы.

– Подожди, не ори больше! – неожиданно грубо приказала Катя. – Мы его не услышим. – Пойдём вниз. Вряд ли он побежал наверх. Скорее всего, он испугался и где-то спрятался. Если не тут, то где-то ещё. Тихо! Тссс.

Мы услышали шорох и лëгкое поскуливание и побежали вниз. Никого. А потом я увидел коробку, которая стояла в углу у стены с почтовыми ящиками. Туда жители обычно сбрасывали ненужные рекламные листовки. Гарик сидел в коробке и таращил на нас свои испуганные глаза. Когда он наконец осознал, что это мы, выпрыгнул из коробки и завилял хвостом. Он разрывался и не понимал, к кому броситься первому, поэтому подбегал то ко мне, то к Кате и тëрся о ноги, как кот. А потом он всё-таки выбрал Катю. Она присела и взяла его на руки.

– Спасибо, что помогла найти Гарика. Не понимаю, как такое вообще могло случиться. Он никогда не пропадал.

Гарик лизнул Катю горячим шершавым языком. Как будто поцеловал. Я ему позавидовал. И мгновенно покраснел, устыдившись своих мыслей.

Эпилог

Перед самым Новым годом Катя купила билеты на «Щелкунчика». Я не был в восторге, наблюдая с первого ряда за танцорами в белых обтягивающих лосинах, но, глядя, как она вся светилась, понимал, что мои дурацкие шутки будут неуместны. Я сидел, изо всех сил стараясь не сползти по креслу, щипал себя за запястье и прятал широченные зевки в театральной программке Последнее время моей главной мечтой было выспаться.

И вдруг Катя отвернулась от сцены и прошептала мне в самое ухо так, что мои руки покрылись мурашками:

– Я возвращаюсь в балет! Поняла, что не могу без него и никакие препятствия мне не страшны. А весь этот страх еды, как и любой страх, он, прежде всего, у меня в голове. Я буду есть и худеть и, может быть, даже расскажу в блоге свою историю. Может даже, историю в фотографиях. Поможешь мне?

– Ну конечно, – ответил я как во сне.

– А ещё Капитолина Семëновна будет заниматься со мной отдельно, и весной я попробую сдать экзамены вместе со всеми. И либо вернусь в свой класс, либо пойду в младшую группу. Это не откат, это шаг к себе, – Катины губы почти коснулись моего уха.

– Это же здорово! – я смотрел на Катю с обожанием и не скрывал этого. Раньше моё восхищение пряталось за линзами фотоаппарата. А теперь оно освободилось и заявило о себе во всеуслышание.

– Почему ты так смотришь? – спросила Катя. – Ты удивлëн? Думаешь, у меня не получится сбросить эти дурацкие четыре килограмма?!

– Я думаю, всё у тебя получится. Классно, что ты решилась. А я буду фотографом твоего успеха. Я горжусь тобой!

– А я тобой! – она хихикнула. – И, вообще, я давно знаю, что нравлюсь тебе. Когда ты мне планировал об этом сказать? – она смешно вздëрнула бровь и сморщила нос.

– Я тоже знал, что ты знаешь, – парировал я. – И, мне кажется, что я тебе постоянно об этом говорил. В своей манере.

Я улыбался и хотел наклониться и поцеловать Катю, как вдруг кто-то стал меня трясти и щекотать. Я открыл глаза. Вот чёрт, я заснул что ли! Нет, не может этого быть.

– Ник? – Катя смотрела на меня озадаченно, а в глазах у неё бегали хитрые огоньки. Зал аплодировал, артисты выходили на сцену, чтобы кланяться снова и снова. Катя тоже встала и хлопала так, что я боялся за её руки. Я потëр глаза. Когда артистов проводили очередной овацией и зрители стали покидать свои места, Катя снова наклонилась к моему уху.

– Ты заснул, поздравляю! – огоньки в её глазах стали ещё более яркими.

– Э-э-э…. – я хотел сказать, что это неправда, но не стал врать. – Да. Заснул. Извини. Так ты решила вернуться в балет? – выпалил