Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

– Как выглядела твоя тетя Джейн? – сочувственно спросила Сесили. – Она была красивая?

– Нет, – неохотно признал Питер, – красивой она не была, но она выглядела как та женщина из письма отца Рассказчицы, с прошлой недели, – та, у которой блестящий круг над головой, с малышом на коленях. Я помню, тетя Джейн так же смотрела на меня, как та женщина на своего ребенка. Ма так никогда не смотрит. Бедная ма слишком занята стиркой. Хотел бы я увидеть тетю Джейн во сне. Никогда ее не вижу.

– «Снятся мертвые – придут вести от живых», – с видом пророка озвучил Феликс народное поверье.

– Мне сегодня приснилось, что я бросил горящую спичку в тот бочонок с порохом в лавке у мистера Кука, в Маркдейле, – поведал Питер. – Он взорвался, и все взорвалось, а меня вытащили из груды обломков – только я проснулся до того, как узнал, убило меня или нет.

– Вот вечно люди просыпаются на самом интересном месте, – недовольно подметила Рассказчица.

– А мне приснилось, что у меня по-настоящему очень кудрявые волосы, – печально сказала Сесили. – И ах, как я была счастлива! Ужасно было проснуться и обнаружить, что они, как всегда, прямые.

Феликс, этот здравомыслящий, твердо стоящий на земле человек, постоянно летал во сне. Его описания воздушных парений над верхушками деревьев вызывали у нас постоянную зависть. Никому из нас такие сны не снились, даже Рассказчице, а если бы от кого и можно было ожидать снов о полетах, так это от нее. Как бы то ни было, Феликс тоже проявил дарование сновидца, а потому его книга снов, пусть несовершенная в смысле литературного стиля, в отношении сюжетов, наверно, была лучшей из всех. Сны Сесили отличались большим драматизмом, а сны Феликса были более забавными. В одном его сновидении, которое мы все сочли шедевром, у нас в саду обосновался передвижной зверинец, и носорог гонялся за тетей Джанет вокруг Кафедрального валуна, но в тот самый момент, когда почти поймал ее, обернулся безвредным поросенком.

Вскоре после того, как мы начали книги снов, Феликс приболел животом, и тетя Джанет попыталась вылечить его порцией печеночных пилюль, которые, по уверениям Элдер Фрюэн, были способны исцелить от любой болячки, коим подвержено бренное человеческое тело. Но Феликс наотрез отказался принимать печеночные пилюли; мексиканский чай – еще куда ни шло, но печеночные пилюли – ни за что, несмотря на все страдания и приказы да угрозы тети Джанет. Я не мог взять в толк, откуда такая антипатия к пустяковым маленьким белым таблеткам, которые очень легко проглотить, но позже, когда Феликс воспрянул телом и духом, он объяснил нам, что к чему.

– Я боялся есть печеночные пилюли из-за страха, что перестану видеть сны, – сказал он. – Ты ведь помнишь старую мисс Бакстер в Торонто, Бев? И как она говорила миссис Макларен, что ее мучили кошмары, а потом она приняла две печеночные пилюли и после этого вообще не видела никаких снов. Я лучше умру, чем так рисковать, – важно заключил Феликс.

– А мне сегодня наконец-то приснился захватывающий сон, – торжествующе похвастался Дэн. – Меня преследовала Пег Боуэн. Вроде бы я оказался возле ее дома, и она побежала за мной, а я рванул от нее. А она меня догнала – да, сэр! Я прямо почуял, как она схватила меня за плечо своей костлявой рукой. Тут я заорал – и проснулся.

– Да, кажется, ты правда орал, – подтвердила Фелисити. – Мы тебя прекрасно слышали у себя в спальне.

– А я ненавижу, когда за мной гонятся во сне, потому что я никогда не могу убежать, – с дрожью сказала Сара Рэй. – Стою как вкопанная, смотрю, как оно приближается, – и не могу сдвинуться с места. В записанном виде это вроде ничего особенного, но во сне такое просто ужасно. Мне бы вот точно не хотелось, чтобы Пег Боуэн гонялась за мной во сне. Да я помру от страха.

– А вот интересно, что сделает с человеком Пег Боуэн, если сцапает его, – вслух задумался Дэн.

– Пег Боуэн не надо тебя цапать, чтобы что-то с тобой сделать, – зловеще ответил Питер. – Просто посмотрит на тебя – и раз, сглазила. А она посмотрит, если ты ей досадил.

– Я не верю в это, – легкомысленно отмахнулась Рассказчица.

– Неужто? Ну тогда слушай!! Прошлым летом она пришла к Лему Хиллу в Маркдейл, а тот велел ей убираться, а не то, мол, он спустит на нее собаку. Пег убралась и пошла по его пастбищу, при этом она что-то бормотала себе под нос и размахивала руками. А на следующий день его самая лучшая корова захворала и померла. Ну и как ты это объяснишь?

– Это могло просто само по себе произойти, – ответила Рассказчица, хотя уже и не так уверенно.

– Могло. Вот только пусть Пег Боуэн на моих коров не смотрит, – отрезал Питер.

– Как будто у тебя есть коровы! – захихикала Фелисити.

– Однажды будут, – вспыхнул Питер. – Я ж не собираюсь в батраках всю жизнь ходить. Будут у меня и своя ферма, и коровы, и все остальное. Вот увидишь.

– А мне приснилось, что мы открыли синий сундук, – сообщила Рассказчица, – и там были все те вещи: голубой подсвечник, только во сне он оказался бронзовым, и фруктовая ваза с яблоком, и свадебное платье, и вышитая нижняя юбка. И мы все смеялись, и примеряли вещи, и было очень весело. Тут пришла сама Рейчел Уард и посмотрела на нас так грустно и с таким упреком, что нам стало стыдно, и я заплакала и проснулась в слезах.

– А мне сегодня приснилось, что Феликс худой, – со смехом заявил Питер. – Он так странно выглядел: одежда на нем болталась и он все пытался как-то ее подцепить, чтобы она не сваливалась.

Все, кроме Феликса, сочли это смешным. Тот не разговаривал с Питером два дня. Фелисити тоже досталось из-за снов. Как-то ночью она проснулась, только что посмотрев интересный сон, но тут же заснула вновь, а наутро не смогла ничего вспомнить. Фелисити решила, что больше не позволит ни одному сну пропасть подобным образом, и в другой раз, проснувшись среди ночи (после сна о том, что она умерла и ее похоронили), она, согласно придуманному плану, встала, зажгла свечу и принялась немедленно делать записи. Поглощенная этим занятием, она умудрилась уронить свечу, и та подожгла ее ночную рубашку – новенькую, с иголочки, обшитую изрядным количеством кружев. Дыра получилась громадная, и когда эту дыру обнаружила тетя Джанет, она так раскричалась, что ни у кого не осталось сомнений насчет происходящего. Фелисити никогда не получала большего нагоняя, но