Огненное сердце - Наталья Евгеньевна Маркелова

Мар лежал на полу, похожий на подпаленный кусок меха. Неподвижный и такой чужой. Я открыла рот и не смогла произнести ни звука. Тим понял меня без слов. Поднялся и принёс мне существо, преданность и любовь которого я так и не научилась ценить. Я вспомнила Дэмон и почувствовала горечь. Чем я лучше того мага, что мучал её? Взяв на руки Мара, я прижала его к себе. Мех мёртвого существа казался неопрятным на ощупь, тельце было ужасно холодным. На мордочке Мара застыло капризное недоумение, словно он не мог понять, что же с ним произошло.

– Ты же мой друг навсегда, – прошептала я, – почему ты ушёл?

– Он не ушёл, он вернул тебе ту частичку сердца, из которой был сотворён. Возможно, именно эта часть твоего сердца, неподвластная Вьен и Дэмон, помогла тебе выжить, – пояснил Мир.

Я прижала малыша к себе, убаюкивая, гладя по шёрстке, целуя.

– А я ведь тебя совсем не любила и отчасти винила за поступок Тима. Если я не буду винить тебя, если научусь любить, ты вернёшься? Вернёшься? Вернись…

Мир осторожно коснулся моего плеча:

– Лина.

– Уходи, я не нуждаюсь в соболезнованиях.

– Лина, – повторил Мир, словно не слыша меня, – ты ведь слышала Дэмон, правда?

– Да, – не стала лгать я.

– Почему не сказала?

– Это был наш с ней секрет.

На самом деле это было не так, но я и сама не знала, как объяснить Миру почему.

– Глупо, но я сейчас не об этом. Мы с тобой очень похожи. Мы единственные в мире люди, которые могли услышать Дэмон, мы отравлены любовью к Болотам и, главное, мы одной крови и силы. Я думаю, ты сможешь сделать то же, что когда-то умел я.

– И что же ты умел?

– Оживлять бабочек и птиц.

– Ты сможешь оживить моего Мара?! – воскликнула я и тут же схватилась за горло.

– Не я, а ты.

– Но как? – просипела я.

– Поделись с ним частичкой своего сердца.

– Да у меня и сердца-то нет!

– Правда? А почему же ты тогда плачешь?

Я закрыла глаза и представила своё израненное сердце, охваченное огнём. Я подумала, что его вряд ли можно когда-либо потушить, и заставила пламя вспыхнуть ещё ярче, делясь им с маленьким Маром, лежащим в моих руках. Я прижала друга к себе изо всех сил, но ничего не произошло. Он был по-прежнему холодным и неподвижным. Я зарылась лицом в его пахнущий горелым мех и в отчаянье позвала:

– Тим, Тим, Тим!

– Я здесь, Лина, – совсем не тот Тим, которого я звала, присел рядом со мной, – я всегда буду рядом. Если это тебя, конечно, утешит. Но если и нет, я всё равно буду рядом с тобой. Как твой Мар.

Он осторожно коснулся моих волос и поцеловал меня в макушку. И эти родные руки и его слова словно пробудили во мне ту Лину, которой я была до Лабиринта. Я посмотрела на Тима, такого родного, доброго Тима, и ощутила надежду, что смогу стать прежней. И в этот момент меховой комочек в моих руках шевельнулся.

Тогда я позволила себе закрыть глаза и провалиться в темноту, где нет боли и нет огня. В ту самую темноту, которую Лар хотел сделать моим цепным псом.

Глава 11

– Теперь ты часто будешь терять сознание, пока не окрепнешь.

Кадета держала меня за руку. Видимо, она провела рядом с моей постелью всю ночь.

– Благородной даме это умение не повредит, – усмехнулась я.

Кадета не настроена была шутить:

– Королеве оно только помешает.

– Королеве… – обречённо вздохнула я, – это так необходимо, чтобы я стала королевой?

– А ты разве не хочешь? – удивилась моя собеседница.

– Никогда не хотела.

– Это радует.

– Почему же?

– Это означает, что ты окончательно победила в себе Вьен.

– А ты сомневалась? – насторожилась я.

Кадета не ответила. А я посмотрела на свою руку, изувеченную огнём, и решила коснуться темы, которая пугала меня не меньше, чем необходимость править Королевством Золотых птиц.

– Кадета, подай мне зеркало, – велела я.

– Лина, не стоит.

– Чего ты боишься? Мне всё равно придётся взглянуть правде в глаза.

– Со временем следы, оставленные огнём, исчезнут, общими усилиями мы исцелим тебя и ты станешь прежней.

– И сколько на это понадобится времени?

– Я не знаю, может, год, может, пять…

– И всё это время ты собираешься прятать от меня зеркала?

Кадета тяжело вздохнула, признавая мою правоту, и позвонила в серебряный колокольчик. Я заметила, как при этом дрожали её пальцы. В дверях появился слуга.

– Принесите зеркало королеве, – велела огненноволосая.

При взгляде на её волосы меня опять передёрнуло.

– И не пускайте сюда никого, – в свою очередь потребовала я.

Слуга бросил на меня полный сочувствия взгляд и исчез, а я скрипнула зубами, борясь с желанием превратить его в таракана.

– Хочешь видеть Тима? – спросила меня Кадета.

– Не сейчас.

Возвратился слуга, с поклоном протянул небольшое овальное зеркало в золотой оправе и вновь исчез.

Кадета подняла зеркало так, чтобы я могла взглянуть на себя, не вставая с постели.

Я набралась храбрости и бросила взгляд на зеркальную поверхность, оттуда на меня таращилось какое-то чудовище с покрытой рубцами кожей и сожжёнными волосами.

– Прости, девочка, мы с Миром сделали всё, что смогли.

Мне захотелось заплакать, но я стерпела. В конце концов, я жива, мне стыдно жаловаться. Вьен с радостью поменялась бы со мной местами. Да и все девочки, оставшиеся в Лабиринте, тоже.

Чувствуя моё настроение, Мар прижался ко мне; я знала, он будет любить меня любую, но все ли смогут так? Не превратится ли любовь некоторых из них в жалость? Смогу ли я пережить такую замену?

– Мы сможем спрятать твоё уродство под магическими масками. Так что твои подданные ничего не увидят. Вьен успешно скрывала свой возраст долгие годы…

– Нет, – резко оборвала я Кадету. – У меня будет моё собственное лицо, каким бы оно ни было. Больше королевы ничего не будут скрывать.

– Как пожелаешь.

– Кадета, позови Мира и иди отдыхать, – велела я, откидываясь обратно на подушки.

– Лина, я надеюсь…

Кадета не смогла договорить: даже мысль о том, что я вдруг решу прервать свои мучения, была ей невыносима.

– Не бойся, Кадета, – неожиданно рассмеялась я, – после всего, что я пережила, это будет довольно глупо.

– Я рада, что ты так думаешь. – И Кадета направилась к двери, её плечи были опущены; некогда грациозная фигура первого королевского мага казалась горбатой.

– Спасибо, мама, – шепнула я ей вслед, но она услышала, закрыла лицо руками и убежала – до меня донёсся её плач. Я же не имела права плакать, как