Огненное сердце - Наталья Евгеньевна Маркелова

– Это правило в прошлом, – заговорила я горячо. – Я всем расскажу о том, что было в Лабиринте, каждый шаг, потому что хочу, чтобы люди знали о тех, кто там остался. Я издам указ обнародовать все записи, которые составили Хранители тайн Лабиринта моего королевства.

«Как быстро я признала это королевство своим, – пронеслось в моей голове, – и уже начинаю издавать указы». Эти мысли заставили меня умолкнуть.

– Ты удивительная, – поцеловал Тим мою руку, так же как недавно Мир, – именно за это я и люблю тебя.

Я вздрогнула, сжала челюсти, чтобы не завыть. Как же я забыла, он ведь выпил кровь розы и будет любить меня любой, потому что обречён на это. Вместо крика я приказала:

– Уходи, Тим, мне нужно побыть одной, – голос мой стал холодным, но кто бы знал, чего мне стоила эта холодность и безразличный вид. Я здорово натренировалась за время пребывания в Башне.

Тим не вышел – он выбежал. А я, разревевшись, уткнулась в подушку, и только Мар видел моё горе. Только он утешал меня.

*****

Лирина приехала из Замка Тихой воды вместе с моими родителями. Я приказала магам сделать всё возможное для того, чтобы ускорить их появление во Дворце Королевы, но не учла того, что поддельный Замок Тихой воды ещё существует. Первые мои посланцы вернулись с довольно страшной вестью. Пришлось отправлять их обратно. Так что мои близкие оказались в Столице только через две недели. Зато я успела немного прийти в себя.

Мама не смогла сдержать слёз, когда увидела, как я выгляжу.

– Безобразно, да? – улыбнулась я. – Это пройдёт. Год, два, пять, может, чуть больше, так говорит Кадета.

– Да что понимает эта бессердечная! – закричала мама.

Отец увёл её в отведённые им покои. Я смотрела вслед родителям, поглаживая щебечущего Мара, и думала, как же хорошо, что к отцу не вернулась его отнятая память. Это разорвало бы ему сердце. Пусть его память о любви к Кадете лежит на дне Источника Воспоминаний и останется там навечно. В конце концов, Кадета сама так решила.

– Иногда любовь ранит, – сказала Лирина, и я не сразу сообразила, что эта фраза обо мне.

– Да, – кивнула я. – Ты исполнила мою просьбу?

– Зачем тебе кровь розы, королева? – спросила Лирина.

– Я хочу вернуть Тиму его свободу. Ты же знаешь, что тот, именем кого приворожён человек, в силах это сделать.

– Ты не любишь его больше?

Я не стала рассказывать Лирине, что мои чувства так и не вернулись. Переписанные в Книге Судеб, они, видимо, были отобраны у меня навсегда. Вместо этого я сказала:

– Просто мне больно оттого, что Тим обречён любить меня. Смотреть на это уродливое лицо и не видеть следов от огня, быть, по сути, моим рабом навечно.

– Это был его выбор.

– А теперь это мой выбор, Лирина.

– Многие с радостью бы воспользовались силой приворота лишь для того, чтобы их любовь была рядом.

– Это лишь потому, что они понятия не имеют о том, что значит любить. Любить и желать – вещи разные. Когда ты любишь, то признаёшь право человека на счастье, а когда желаешь – просто-напросто превращаешь его в вещь. У вещи должен быть хозяин, у человека хозяина быть не может. Желания рано или поздно сжигают нас, любовь делает свободными.

– Держи, – протянула мне Лирина крохотный пузырёк, – смотри не ошибись.

– Королевы не ошибаются, – усмехнулась я.

– Кстати, о королевах. Ну и как твои подданные встретили тебя во время коронации? – поинтересовалась Лирина.

– Гробовой тишиной, а потом все упали предо мной на колени и принесли клятву верности.

– Они любят тебя, ты их королева из сказки, ты победила Вьен, ты была узницей Башни, и ты прошла Лабиринт, сделав это так, что можешь не скрывать его тайны.

– Да. Мир тоже говорит, что люди меня любят.

– И всё же ты уверена в том, что хочешь отпустить Тима?

– Да.

– А его самого ты спросила?

– Что он может мне ответить, если сам приворожил себя ко мне?

– Делай как знаешь, потом не пожалей.

– Королевы ни о чём не жалеют. Позови сюда Тима, Лирина. Пожалуйста, – добавила я, смягчив приказной тон.

Тим появился минут через десять, я уже успела разлить гранатовый сок по бокалам и добавить в один из них кровь розы. А ещё за это время я успела много чего передумать. И мысли эти не были лёгкими.

– Почему ты меня избегаешь? – спросил Тим, не поздоровавшись.

Я заметила, как Тим осунулся, какие тёмные тени легли вокруг его глаз, каким больным стал его взгляд.

– Много дел, – ответила я отстранённо, хотя и была по-настоящему рада его видеть.

– И всё же ты злишься на меня.

– Нет, Тим, я не злюсь. Садись, пожалуйста. Выпьем сока. Сегодня жарко.

– Жарко, это поздней осенью-то?

– Как быстро летит время, – пробормотала я. – Хорошо, тогда давай поднимем бокалы за наше примирение.

Я начинала нервничать: врать у меня всегда получалось плохо. Кроме того, несмотря на все мои высокопарные речи, мне совсем не хотелось отпускать Тима.

– Так ты всё же злилась?

– Тим, вот сейчас я действительно разозлюсь!

– Молчу, Лина, молчу, – в уголках рта Тима дрогнула чуть заметная робкая улыбка. Я увидела, как ему хочется надеяться на то, что я действительно простила его. Сердце моё сжалось.

– Я поднимаю этот бокал за тебя, Тим.

Моя рука дрогнула, часть сока пролилась на стол, украсив скатерть пятном, похожим на кровь. Мне стало страшно. Впервые за всё это время я вдруг задумалась: что значит для меня Тим? Прошлое ушло, будущего не было. Был лишь этот человек напротив, который сейчас станет мне чужим. И что тогда? А тогда я останусь абсолютно одна.

– За тебя, Лина. – И Тим выпил сок.

Я увидела, как дрогнуло его лицо, когда он посмотрел на меня. Ну, вот и всё, теперь Тим наконец видит, во что я превратилась.

– Тим, отправляйся сегодня же в Замок Тихой воды, – приказала я жёстко.

– Почему? – удивился он. – Что я опять сделал не так?

– Ты задержался в Столице дольше, чем нужно. Прощай.

Я говорила холодно, а сама готова была расплакаться.

– Хорошо, королева, – поднялся Тим и пошёл к выходу.

Мар заметался, рванулся за Тимом следом, плача, – его крик был похож на голос снежного ворона. Моё сердце плакало так же, как он.

«Зато Тим теперь свободен», – подумала я, вот только радости совсем не почувствовала.

Тим обернулся:

– Можно я спрошу тебя, ради нашей прежней… дружбы?

– Спрашивай, – дозволила я небрежно, хотя лишняя минута нашего расставания была для меня настоящей пыткой.

– Зачем