Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

— Васильки. — я улыбнулась. — Права была баба Люся.

Мы вернулись к дровам, пропитали их розжигом и перенесли поближе к той части забора, за которой начинался пляж. Между деревьями тени сгустились и только пылающее небо подсказывало, что ночь пока не вступила в свои права. Перетащив последние доски, мы вернулись к дереву, в корнях которого оставили записку. Я протиснулась к нему, достала сложенный вчетверо листочек, на котором карандашом было накарябано: «На пляже. Он будет здесь. Не приходите, если не хотите остаться навсегда.»

Глава 20. Взвейтесь кострами

Я вернулась к друзьям и молча показала записку. Настя сжала губы в тонкую ниточку, а мальчишки нахмурились.

— Мы не можем не прийти. — уверенно сказала я. — Или мы попытаемся отбить лагерь, или он поглотит нас.

— Ты права. — сказал Мишка.

— Как я рада, что ты перестал цепляться ко мне. — съехидничала я.

— А я-то как рад. — ответил Мишка.

Вовка толкнул брата в бок, а Настя закатила глаза.

— Думаете костёр поможет? — спросила она.

— Пока что это самая лучшая идея. — я пожала плечами.

Мы условились о встрече и разошлись по домам. Мальчишки, как и в прошлые вылазки, должны были нам написать, как только смогут выбраться из дома. Мы с Настей подошли к моему домику, я достала ключи, а подруга схватила меня за локоть.

— Кать, Сашка попался. — прошептала подруга.

Я медленно повернулась к лагерю и встретилась взглядом с охранником. Старик стоял возле забора, держа за плечо мальчишку. В сумерках было сложно разглядеть Саша это или нет, но стоило мне посмотреть мальчику в глаза, как я поняла. Это он.

— Что теперь делать, Кать?

— Жечь костёр. — неожиданно жёстко ответила я.

Охранник мерзко улыбнулся и прижал мальчика к забору, словно хотел удостовериться в том, что мы его увидели и узнали, а потом грубо взял Сашку за руку повыше локтя и потащил куда-то вглубь лагеря.

— Мы обязаны их вытащить. — зло сказала Настя.

— Иначе сами станем очередными пропавшими детьми. — ответила я. — Но если кинемся за ними прямо сейчас, то сделать ничего не сможем.

Мы зашли в дом, заперлись и задвинули шторы. Сердце стучало, как бешеное. Встреча с охранником напугала меня сильнее, чем я ожидала.

— Надо отдохнуть. — сказала я подруге. — Неизвестно как ночь пройдёт.

Настя только кивнула в ответ. В её глазах стояли слёзы.

Я лежала в кровати с телефоном в руках и смотрела через открытое окно на звёздное небо. Рядом лежала Настя. Её глаза были закрыты, но я знала, что подруга не спит. Время тянулось как карамельная тянучка, липло к мыслям, к затаённым страхам. Наконец, брякнул телефон. Я прочитала сообщение от Миши и подняла глаза. Настя, получившая такое же сообщение от Вовки, уже одевалась.

Перед выходом я достала несколько коробков спичек и рассовала по карманам. Подумав всё-таки взяла папину автоматическую газовую зажигалку, которая загоралась стоило поднять крышку. Конечно, мне брать её было строго запрещено, но сегодня меня ждали вещи пострашнее наказания.

Через десять минут мы выскользнули из дома. Я положила ключи под коврик и украдкой вздохнула. «Лишь бы вернуться.» — загадала я и побежала к калитке.

Мы осмотрели дорогу, перебежали через аллею и слились с тьмой в кустах рядом с лагерем. Там нас уже ждали мальчишки и баба Люся с дедом Сёмой.

— Спички взяли? — спросил дед.

— Взяли. — синхронным шёпотом ответили мы.

Баба Люся раздала нам пучки трав — по два на каждого, потом неожиданно крепко обняла.

— Вернитесь, ребятки. Главное себя берегите. — старушка отпустила нас и вытерла выступившие слёзы. — Хватит с треклятого лагеря пропавших детей.

— Ну, бегите. — прервал бабу Люсю дед Сёма. — Друг за другом смотрите и не разделяйтесь.

Мы тихонько пошли вдоль лагерного забора к своему шалашу, а от него к костровой куче, спрятанной возле реки. Под ноги то и дело попадались то кочки, то ямы, то вылезшие из земли корни. Я спотыкалась, падала и поднималась. Рядом друзья также неуклюже пробирались во тьме. Фонарики мы включать не решились, чтобы не привлечь ничьё внимание.

Проходя мимо шалаша, мы приостановились. От него тянуло не просто холодом, а могильным ужасом. Мы обогнули шалаш по широкой дуге и пошли вдоль забора дальше. Дорога стала ровнее и между крон деревьев стал пробиваться лунный свет, потянуло запахом сырости. Стали слышны голоса детей из лагеря. Мы нашли кучу дров и теперь, притаившись, разглядывали происходящее на пляже лагеря действо.

Дети стояли широким полукругом и тихонько пели какую-то песню. Перед ними стоял шалаш из сухих веток, под которым что-то лежало. Как мы не пытались понять что там — не получалось. Лунный свет создавал обманчивые тени, делал кожу детей бледной и какой-то неживой.

— Давайте потихоньку дрова вон к тем деревьям перетащим, а потом зажгём. — Мишка показал нам на скопление деревьев рядом с пляжем.

Мы взяли каждый по несколько досок и тихонько, пригнувшись, практически на четвереньках, прокрались к условленным деревьям. Место Мишка выбрал хорошо, мы видели ребят, но сами оставались практически незаметными. В несколько заходов мы перетащили все дрова и сложили из них шалаш для костра. Внутрь засунули один из пучков трав. Остальные положили рядом, чтобы закинуть в огонь позже.

Притаившись, мы ждали когда появятся охранник и Он. Мы не сговаривались, но каждый из нас понимал, что для того, чтобы огонь подействовал в полной мере, Он должен быть рядом.

Я присматривалась к странной конструкции, вокруг которой стояли дети. Почему-то то, что под ней лежало сильно беспокоило меня. Хотелось раскидать детей, прорваться сквозь них, разломать этот странный шалаш и вытащить то, что спряталось под ним. «Или того.» — калёным железом обожгла мысль. «Уж не Сашка ли там?»

Из толпы детей вышел парень постарше. У него через плечо на ремне висела гитара. Парень подошёл к шалашу, поднял голову к звёздам, после чего взялся за гриф и начал играть. Неразборчивое детское пение смолкло, но после вступления дети громко и чётко запели старую песню.

Взвейтесь кострами, синие ночи!

Мы пионеры — дети рабочих

Близится время светлых годов

Клич пионера: «Всегда будь готов!»

Радостным шагом с песней веселой

Мы выступаем за комсомолом

Близится время светлых годов

Клич пионера: «Всегда будь