Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

Мы вошли в калитку и закрыли её за собой. Странно, ещё неделю назад калитка бабы Люси пугала нас до дрожи в коленях, и мы пробегали мимо её участка сломя голову. А теперь всё изменилось, и баба Люся оказалась единственным взрослым человеком, которому мы могли довериться если не полностью, то почти.

Из-за калитки мы ещё раз посмотрели на стоящего напротив нас охранника. Следч за ним, мы подошли к спрятанному в зарослях домику. Не успела я постучать, как дверь распахнулась.

— Девочки? — немного удивилась баба Люся. — Вы то мне и нужны!

Старушка вышла из дома и вынесла большую корзину, в которой лежал белый платок.

— Что это? — спросила Настя.

— Корзина для трав. — невозмутимо ответила баба Люся.

— Для каких трав? — поинтересовалась я.

— Для тех, что помогают с нечистой силой бороться. — сказала старушка и закрыла дверь в дом. — Вместе пойдём. Надо, чтобы травы вашими руками собирались. И хорошо, что мальчишки уехали, травки эти женские руки любят.

Мы с Настей удивлённо переглянулись, но спорить со старушкой не стали.

— А куда пойдём? — спросила я.

— Есть тут небольшой лесок. Думаю, в нём найдём всё, что нам нужно. — ответила баба Люся. — Хватит стрекотать, сороки.

Вслед за бабулей мы подошли к калитке и посмотрели на лагерь, но возле забора уже никто не стоял. Охранник или ушёл, или спрятался и теперь наблюдал за нами из укрытия.

Баба Люся заперла за нами калитку и уверенно пошла в сторону пляжа. Я сначала удивилась, но потом вспомнила, что там, где кончалась песчаная коса, на которую мы обычно ходили, начинался лес. Насколько он большой я не знала, да и никогда не интересовалась этим.

Вскоре мои подозрения подтвердились. Мы сошли с аллеи на тропинку, ведущую к пляжу. Забор лагеря придвинулся, и я почувствовала, как быстро забилось сердце, как натянулась невидимая жила и поманила подойти к забору, коснуться его ржавых прутьев, да пролезть между ними на территорию лагеря. Настя сжала мою руку, а баба Люся покосилась на нас. Её брови были сдвинуты в линию, а глаза смотрели настороженно. Я подумала, что возможно, она была готова остановить нас, если мы поддадимся зову тьмы.

Наконец мы миновали угол лагеря, и он остался позади. Стало одновременно тоскливо и легче дышать.

— Идите-ка впереди, стрекозы. — проворчала баба Люся и подождала, когда мы её обгоним.

Не сразу, но я всё-же сообразила, что так она пыталась оградить нас от влияния лагеря. Уже через несколько минут ноги увязли в горячем песке. На пляже было людно и громко. Верещали дети, слушали музыку подростки, а взрослые только лениво покрикивали на своих детей, пытаясь призвать их к порядку.

Мы шли мимо. Солнце припекало, мне захотелось искупаться. Я хотела было попросить бабу Люсю подождать пока мы окунёмся, но обернувшись на старушку, я передумала останавливаться. Она выглядела сосредоточенной и угрюмой.

Пляж тянулся бесконечно долго. Казалось, что ноги с каждым шагом вязли всё сильнее и сильнее, а солнце напекало макушку. Но баба Люся совершенно не замечала ни жары, ни песка. Только из-под выцветшего платка иногда стекали капельки пота. Мы с Настей не жаловались, молча шли к концу пляжа.

На самой границе между дальним пляжем и лесом мы ненадолго остановились. Я подошла к воде, чтобы умыть лицо и намочить голову. Рядом то же самое сделала Настя, а баба Люся смотрела на простор раскинувшейся Волги каким-то долгим взглядом. В этот момент старушка выглядела намного моложе своих лет, мне даже показалось, что она ненамного старше моей мамы. Конечно, иллюзия рассеялась, стоило бабе Люсе перевести взгляд с водной глади на нас.

— Идёмте. — проскрипела она и первой шагнула под сень деревьев.

Высокие деревья обступили нас и сразу стало прохладней. Лес укрыл, пригладил растрепавшиеся волосы прохладными пальцами и повёл по петляющей тропке.

— Вы уже ходили сюда? — спросила я, нагнав старушку.

— Ходила-ходила. — ответила баба Люся. — Лесок этот маленький, за час можно обойти его по кругу, но трав в нём растёт полезных много.

Тропинка прыгала по кочкам и уводила нас всё глубже и глубже. Неожиданно баба Люся остановилась и показала нам на маленькие жёлтые цветочки.

— Это зверобой. Его надо побольше собрать. — сказала она. — Зверобой нечисть всякая ой как не любит.

Мы с Настей сошли с тропинки и принялись осторожно рвать цветы вместе с длинными стеблями. Баба Люся забирала у нас букеты и складывала в корзину. Когда дно закрылось полностью, она скомандовала идти дальше. Мы спорить не стали. Было любопытно что ещё нас ждёт в лесу.

Тропинка вильнула, и баба Люся снова нас остановила. На этот раз она попросила набрать полыни. Сказала, что и эта пахучая трава потусторонние силы отгоняет и что раньше пучок полыни обязательно слева от входа в дом вешали.

Эта задача оказалась посложнее — стебли полыни были жёсткими и никак не хотели рваться. Приходилось даже перекусывать их. От горького сока становилось противно во рту, но старушка была непреклонна. Она сказала, что все травы мы должны собрать своими руками, не прибегая к помощи колющих предметов, чтобы было наверняка. Что наверняка — мы так и не поняли.

Следом за полынью мы набрали хвощ. Затем неожиданно набрели на полянку с иван-чаем и его тоже собрали в корзинку. Баба Люся была довольна, но поглядывала на нас с какой-то настороженностью, будто не была уверена, что мы согласимся и дальше собирать травы.

Наконец, она остановилась перед россыпью маленьких цветочков с фиолетовыми шапочками.

— Это, девоньки, чертополох. — сказала она. — Его обязательно надо собрать, да побольше. От него любая нечистая сила сбежит. Даже на этого гостя со страшными глазами подействует. Говорят, что раньше он назывался «чертогон», потому как черти его боятся, как огня.

— А что мы с этими травками делать будем? — спросила Настя.

— Венков наплетём. — ответила старушка.

— А что, если мы их сожгём? — спросила я. — Прямо в лагере?

Баба Люся остановилась как вкопанная и посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

— В тетради ваш сын писал, что в лагере запрещено разводить огонь. — осторожно продолжила мою мысль Настя. — Может этот странный человек