О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

Теперь мы знаем, что след оставил раненый Отто, но отец тогда этого не знал и подумал, что Степан ушёл и утянул на волокуше Лёню.

Потом Буц рассказал ему, что на дороге рядом с берёзовой рощей подбирали раненых, в том числе и солдат в маскхалатах. Ребята решили, что среди них были и наши разведчики. Пары таких совпадений было достаточно, чтобы поверить: разведчики живы. Но, найдя футляр, отец засомневался. Он знал точно, что Степан не мог оставить фляжку с водой, у него была сильная жажда, а он собирался тянуть Лёню. Значит, они не успели уйти? Почему? Времени до артобстрела прошло много. Он за это время успел добежать почти до деревни, а это не близко.

Тогда отец позвонил мне и всё рассказал. Я убедил его в том, что он заблуждается, – ему же нельзя нервничать. Отец и раньше часто вспоминал войну, а уж как нашёл футляр, каждый страшный день будто заново проживал. Он словно чувствовал вину за гибель разведчиков. Но самое главное, что мучило его больше всего, – это то, что, если они погибли, он не выполнил обещание: зная данные о разведчиках, не сообщил в штаб, а позволил остаться ребятам безвестными. На долгие три четверти века! Это легло на его плечи тяжким грузом.

И я решил найти родственников Степана или Лёни. В наше время это просто – есть Интернет. Можно было даже поговорить с ними. Так я думал, но не успел. Кто же знал, что у вас здесь развернутся такие страсти. У меня и мысли не возникло, что через десятилетия после войны слухи о «золотом блиндаже» окажутся правдой. И уж совсем не думал, что его кто-то, кроме местных пацанов, будет искать. А главное, что трофеи – бинокль и футляр с фляжкой – потянут за собой такую цепочку событий.

Степан замолчал и оглядел ребят, ожидая вопросов, но все молчали. Он встал, открыв пошире окно, и продолжил:

– У отца в шкатулке вместе со старыми письмами хранился клочок газеты, на котором Степан написал химическим карандашом свои данные и данные товарища.

Разобрать, что там написано, отец не смог, так как всё расплылось: видимо, он попал с этой запиской под дождь, а может, просто прошло много времени. Я попросил отправить этот клочок газеты мне, желательно заказным письмом. Получил быстро, но тоже ничего не понял. Как искать? Тогда я позвонил другу в Москву и всё рассказал. Он посоветовал прислать или привезти записку экспертам в лабораторию, где он работает.

Отец нервничал всё больше, и я решил ехать сам. Почта – это долго. Не скрою, сначала я сомневался: стоит ли? Я тоже был уверен, что разведчики тогда остались живы. Отец об этом рассказывал не раз. Но сейчас мне надо было успокоить его, потому что, по его словам, он чувствовал себя чуть ли не убийцей! И тогда я взял отгулы и отправился в Москву. Там встретился с другом. Клочок газеты сдали на экспертизу. Запись восстановили без проблем. Когда мы получили данные о разведчиках, обратились в военный архив.

И вот здесь нас ждал сюрприз! Оказалось, что один из разведчиков погиб при освобождении населённого пункта Пролески, а двое… Двое не вернулись с задания накануне наступления и числились без вести пропавшими! Вот так-то, ребята. Это были Степан и Лёня. Остальное было делом военных.

– Так военные с тобой приехали из Москвы? – удивлённо посмотрел на отца Лёнька.

– Нет, конечно. Военные из Пролесок, мы встретились и ехали вместе. В Москве было принято только решение о награждении и перезахоронении разведчиков. Теперь – дело местной власти.

– Понятно, – задумчиво произнёс Лёнька.

– Дядя Степан, а почему Михеич нам или хотя бы Лёньке ничего не рассказал? Мы сначала даже подумали, что он раскопками занялся. – Денис вопросительно уставился на Степана.

– А некоторые личности даже причислили деда к чёрным копателям, – добавил Лёнька, искоса глянув на Севку.

Тот открыл рот, видимо, хотел по привычке возмутиться, но отвернулся и опустил голову.

– Как сказать? Вы же могли в любой момент броситься на раскопки блиндажа. Так?

– Ну да. – Лёнька кинул быстрый взгляд на друзей. Сказать, что они уже шли туда с лопатами, он не решился.

Пацаны переглянулись и тоже промолчали.

– Вот видишь! А помнишь, что нашли в блиндаже? Правильно, ящик с гранатами. Теперь ты понял, почему он молчал? Блиндажи раскапывать очень опасно.

– Понял, – кивнул Лёнька, вспомнив и фляжку под ногой, которую принял за мину, и идущего по болоту солдата.

– А почему Михеич раньше не рассказал о блиндаже? Ну, сразу после войны, – вопросительно уставился на Степана Петька.

– Зачем? Он же думал, что разведчики ушли, а о золоте не знал. Таких блиндажей в округе сотни, если не тысячи. Земля хранит в себе ещё и не такие тайны. Надёжно хранит…

– Дядя Степан, а о разведчиках что-нибудь известно? – спросил Петька.

– Известно. Близких родственников у них нет. Лёня жил в Ленинграде вдвоём с матерью. Когда их эвакуировали, он по дороге сбежал на фронт, а состав попал под бомбёжку. Мать погибла. У Степана была семья в деревне под Курском: жена и двое детей. Погибли все – прямое попадание в дом. Он так и не узнал об этом. А Иван был ранен при наступлении и почти сразу умер в госпитале. Он похоронен в братской могиле в Пролесках. Детдомовский был Иван.

– Дядя Степан, вы говорите, что Лукас и Рудик искали блиндаж и в сосновом бору. Почему? Ведь Отто Вебер в письме точно указал место, – спросил Бунтарь.

– Во-первых, Отто описал лес на краю деревни, а он у нас с двух сторон – берёзовая роща и сосновый бор. И потом, представьте, как может измениться местность за столько лет. Да и дедушка с бабушкой Рудика погибли в бору. Понимаете, ребята, когда человек проходит точку невозврата, он не воспринимает ничего, кроме своей цели. Так и родственников Отто ослепило богатство, и свою точку каждый из них прошёл. Они уже не боялись ничего, главное – найти драгоценности. Найти во что бы то ни стало. Но они забыли одну простую истину: нельзя ценить золото дороже жизни.

Степан замолчал. Ребята притихли, раздумывая над его словами.

– А как вы считаете, почему разведчики не ушли? – подал голос молчавший всё это время Денис, по-прежнему растирая злосчастное ухо.

– Мы можем только предполагать, что произошло на поляне после ухода Михася. Скорее