Кукла-близнец - Джанин Бичем

Уна отчаянно взмолилась:

– Я останусь с тобой. Мы поспим на кухне или в гостиной. До рассвета всего несколько часов.

– Будь здесь осторожнее, Уна, – шепнула Мэри. А потом убежала в темноту, расплёскивая лужи.

Когда уставшая, расстроенная Уна вернулась в спальню, она не заметила ничего необычного – пока не посмотрела на прикроватный столик. Птичье гнездо, которое она аккуратно туда положила, исчезло.

* * *

Уна упрямо дожидалась Мэри у ворот школы. Ей ужасно хотелось с ней поговорить. Объяснять внезапное бегство подруги родителям было крайне неприятно. Особенно разочарована была Мать, хотя, конечно, она всячески постаралась это скрыть.

– Надеюсь, дело не в моей готовке, – пошутила она. – Бедная девочка, так затосковала по дому, когда в первый раз пошла в гости. Не нужно было вот так убегать в дождь; она могла погибнуть по дороге. Что теперь её родители о нас подумают?

Отец ничего не сказал, но сочувственно потрепал Уну по руке и протянул ей ещё один кусок тоста. Он, наверное, думал, что девочки на самом деле поссорились, и ей самой, пожалуй, хотелось, чтобы это действительно было так. Помириться с подругой после ссоры можно, но что делать, если она не может вынести даже одной ночи у тебя в гостях?

Перед школой Уна поискала пропавшее гнездо, предположив, что Мэри случайно смахнула его на пол, когда уходила. Но его нигде не было. Она перерыла весь гардероб, раскидав по полу постельное бельё и бормоча, что нельзя быть такой беспечной. В конце концов она свирепо сказала себе, что это просто гнездо, и попыталась прибраться в комнате до того, как Мать увидит весь этот беспорядок.

Мэри вбежала в ворота школы почти перед самым звонком.

– Мэри! Тебе лучше? – Уна тут же подошла к ней. – Твои родители не ругались, что ты так поздно пришла?

– Нет, они и не заметили ничего, – нервно засмеялась Мэри. – А зачем им ругаться? У меня дома полный тарарам, я же говорила. Но, надеюсь, твои родители ничего тебе не сказали. Ты ни в чём не виновата.

– Они… всё было нормально, – сказала Уна, борясь со смятением. – Я сказала, что тебе очень захотелось домой.

– А. Хорошо. Ну, значит, разобрались, да? – Мэри закинула портфель на плечо. – Ты математику сделала? Миссис Коуви очень строго проверяет уроки, она однажды заставила меня сто раз писать предложения, просто потому…

– Но, Мэри, что ты увидела?

– Ничего, – ответила Мэри, отводя глаза. – Пойдём, мы опоздаем.

На какое-то жуткое мгновение Уне показалось, что поведение Мэри – просто притворство, хитрый розыгрыш. В животе похолодело. Но нет, Мэри бы так не поступила. Уна вспомнила её широко раскрытые глаза, перепуганное лицо, пальто, которое она сначала надела наизнанку. Как она шептала о том, что увидела. О музыке.

Мэри коснулась руки Уны, и та подпрыгнула.

– Ты не виновата. Мне просто сейчас не очень хорошо, понимаешь?

Она выдавила улыбку.

Страхи Уны тут же развязались, как морские узлы. Она была готова развесить плакаты с благодарностью по всему Найфли-Стайфлингу. Мэри по-прежнему её подруга. Случилось некоторое недопонимание, но о нём можно забыть.

Глава 6

В тот день Уна вернулась домой рано, потому что бойлер в школьной котельной сломался и в классах стало ужасно холодно. Она открыла дверь и обрадовалась – в доме, казалось, было чуть теплее обычного. Увернувшись от свисающих нитей люстры, она пересекла холл, ожидая почувствовать в воздухе запах имбирных коврижек, или тостов с корицей, или фруктового пирога. Но, как ни странно, ничего из этого не было.

Уна прошла с портфелем на кухню. Там было чисто прибрано, горел огонь, стояли чайные приборы, но Матери не было. Решив, что она наверху, в своём кабинете, Уна спустилась в погреб, чтобы поискать Отца, но и его там не было.

Её сердце забилось чаще. Она торопливо взбежала на второй этаж, бросила портфель в своей комнате и прошла к кабинету Матери. Её не было ни там, ни в спальне Смитов. Куда они делись?

Уна враз похолодела. Она чувствовала себя одинокой и брошенной, и это чувство мешало ей думать. Ей показалось, что сам дом немало позабавила её тревога.

Изо всех сил сдерживая нарастающую панику, Уна уже собиралась бежать обратно вниз, но тут услышала скрип половиц наверху, на третьем этаже. А потом визг несмазанных дверных петель.

Кр-р-х. Бум.

Она уставилась на потолок, притворяясь, что на самом деле только что не подскочила от неожиданности и вообще не нервничает. Родители, должно быть, наверху. Она должна была это понять.

По крайней мере, она надеялась, что это родители.

Уна вышла на лестницу, ведущую на третий этаж. Её ноги двигались медленно и неохотно, и она прислушивалась очень внимательно, подпрыгивая каждый раз, когда слышала хоть какой-то звук.

На площадке появилась тень. Уна застыла на месте.

А потом она увидела слегка испачкавшуюся в пыли Мать, державшую в руке что-то похожее на детали от кукол. Мать вздрогнула, заметив девочку на лестнице.

– Уна! Боже, что ты делаешь дома так рано?

Вздохнув с облегчением, Уна всё объяснила. Мать с улыбкой извинилась, отвела её на первый этаж и начала так быстро сновать по кухне, словно Уна умирала с голоду.

– Бедняжка, а у меня для тебя даже ничего не готово! Мы с Хью собирали старые вещи на третьем этаже. Пожалуйста, не ходи туда, хорошо? Там так грязно и пыльно, и мы даже не уверены, безопасно ли. Вот, милая, выпей какао и расскажи, как прошёл день.

Уна была рада поговорить о школе, хотя, конечно, о неловком разговоре с Мэри она предпочла умолчать. Теперь она была уверена, что Мэри или ошиблась, или ей приснился очень реалистичный кошмар. А пропавшее птичье гнездо, наверное, упало в вещи Мэри, когда она торопливо собиралась.

Тем не менее беспокойство тяжёлым камнем лежало в животе. Уна не могла не задуматься. Пожалуй, всё-таки стоит осмотреть дом тщательнее. И доказать себе, что в «Копперлинсе» нечего бояться.

* * *

Уне было очень неловко, когда она тайком пробралась в кабинет, хотя Мать и не запрещала ей туда заходить. Это была низость, вполне ожидаемая от сироты из приюта.

К счастью, в кабинете было тихо. Куклы сидели на своих местах, разглядывая её стеклянными глазами.

По шее Уны побежали мурашки. Глубоко вдохнув, она стала осматривать внушительные ряды пахнущих плесенью книг, картины маслом на оклеенных коричневыми обоями стенах, крепкий мраморный камин. И двери, и половицы скрипели, за плинтусами шуршали мыши.