Горькие зерна - Елена Александровна Пономарева

– Новую не надо.

– Все обойдется, я тебе обещаю.

На какое-то время все замолчали. Поезд остановился. Двери вагонов оставались закрытыми. Двери купе, напротив, хлопали без конца. Тут и там раздавались вопросы: «Что случилось?», «Почему стоим?». Не получив ответов, высовывали головы из окон, пытаясь хоть что-то увидеть и понять. До слуха Богдана доносились отдельные слова любопытных пассажиров: «Мальчик… безногий… балалайка».

Дама закрыла дверь купе, и воцарилась тишина.

Прошло некоторое время. Напряжение нарастало. Говорить никому не хотелось, да и не о чем. Сказано было больше, чем нужно. Богдан, в тщетных попытках увидеть, как ведут пойманного вора, прилип к окну. Дим Димыч нервно посматривал на часы. Дама теребила в руках носовой платок. Света время от времени выглядывала из двери, пока в ней не появился начальник поезда, а с ним двое мужчин в форме полиции. К руке одного наручником был пристегнут худощавый гражданин в рваных джинсах. Да, это был тот самый пассажир с верхней полки. Он стоял запрокинув голову, будто что-то интересное увидел на потолке, явно не желая пересекаться взглядами с потерпевшим.

Богдан, пытаясь понять, зачем этому странному типу понадобилась старенькая балалайка, внимательно рассматривал его снизу вверх. Вот они – видавшие виды кроссовки, джинсы, не доходящие до щиколоток, огромный черный паук, свивший плотную паутину на тыльной стороне правой ладони.

На вопрос полицейского:

– Почему взяли футляр с балалайкой? – вор нагло ухмыльнулся:

– А больше нечего было.

Вдруг Богдану стало жаль незадачливого воришку. Что могло его толкнуть на подобный поступок? Бедность? Безработица? Голод?

– Может быть, вам помощь нужна?

– От кого? От тебя, что ли? Ты себя в зеркало видел?

– Отпустите его, пожалуйста. Ведь он вернул украденное, – обратился к полицейскому Богдан.

– Разберемся. И спасибо за помощь. Мы давно разыскиваем этого субчика, а он вот он, во всей красе. Так что еще раз спасибо за помощь в поимке преступника.

Полицейский подробно опрашивал всех присутствующих, составляя протокол.

А Богдан, утратив интерес к похитителю балалаек, обеими руками обнимал свою любимую трехструнку и украдкой посматривал на Свету. «Ничего себе девчонка, шустрая, красивая – видать, городская. И имя у нее такое же красивое, светлое, как она сама: Света, Светлана», – повторил он про себя. На щеках выступил румянец, точь-в-точь как у молоденькой проводницы. Хорошо, что Света этого не видела. Она размахивала руками перед лицом грабителя-неудачника, стараясь в чем-то его убедить, и наверное, в пятый раз пересказывала полицейским свою версию преступления.

Дим Димыч и Виктория Витальевна, мама Светланы, с улыбками умиления на лицах смотрели на своих подопечных.

* * *

Участники необычного происшествия подружились. А когда решили обменяться адресами, номерами телефонов, то неожиданно выяснилось, что общего у них оказалось гораздо больше. Все они проживают в одной области и даже в одном районе. Но Светлана с семьей живет в городе, а Богдан и Дим Димыч – в поселке.

– Так это же совсем близко, можно на электричке или автобусе – одна нога здесь, другая там, – не сумел скрыть радости Богдан.

Только Свету с мамой ожидал вовсе не автобус, а персональная «Лада», черная и блестящая, как жук-носорог.

За Богданом и Дим Димычем приехал интернатовский «мерседес» – новенький, канареечного цвета микроавтобус. Он дожидался своих пассажиров на привокзальной площади, играя солнечными зайчиками на лицах прохожих. Бессменный водитель дядя Гриша распахнул двери, быстро покидал вещички и жестом пригласил Богдана в салон.

– Ух ты, вот это бричка! Круть!

– К вашим услугам.

Удобная платформа выехала прямо в ноги, подхватила Богдана и, ни разу не поперхнувшись, вкатила кресло с ее владельцем в жерло автобуса. Двери закрылись, и автобус взял мягкий старт.

– Пиши! Звони! Слышишь, обязательно звони! – кричала вслед Света.

Глава третья

Путешественников никто не встречал. В школе совсем недавно начались уроки, и вся внешняя жизнь будто бы замерла, хотя из желтеющих кустов калины, щедро усыпанных рубиновыми брошами, доносился щебет птиц. На дорожке, ведущей к школьному крыльцу, тройка отчаянных воробьев вела бой за сладкую ягоду.

Откуда-то из зарослей калины вынырнул Михалыч – немой, но необыкновенно общительный школьный дворник. В руках его были грабли с копной сухой травы. Широкая улыбка, обнажившая редкие зубы, осветила лицо мужчины. Дворник шагал по газону, стремительно высыхающему под натиском степного ветра, легко, не глядя под ноги, навстречу «великим путешественникам». Наступил на шланг, притаившийся в траве, и тот окатил его по пояс холодной водой. Михалыч резво отскочил и только тогда выпустил из рук грабли – аккурат под фанерную табличку «По газону не ходить!». И прибавил шаг. Было видно, что Михалыч смеется – беззвучно, но с нескрываемой радостью. Плечи его вздрагивали, голова то и дело запрокидывалась. Наконец он распахнул мокрые руки и стиснул Богдана в крепких мужских объятиях. Он промычал слова приветствия и выставил вперед два больших пальца.

Солнечная улыбка тут же перекинула невидимый мостик к Богдану.

– Привет-привет! Как жизнь? Все хорошо?

Михалыч все так же радостно протянул две большие шершавые ладони Дим Димычу. И принялся оживленно рассказывать обо всем, что произошло в Доме за несколько последних дней. Он издавал негромкие горловые звуки, показывал замысловатые знаки пальцами, махал руками то в сторону школы, то спального корпуса, то указывал куда-то вдаль.

Богдан, приложив ладонь козырьком ко лбу, прятался от назойливого солнца. Вслушивался в интонации прерывистого мычания, следил за движениями влажного немого рта и, кажется, понимал все.

– Так, Михалыч, хорош болтать. Давай, помогай, – бесцеремонно перебил дядя Гриша красноречивого рассказчика и повесил ему на плечо пару сеток с мячами.

Дворник согласно кивнул, бросился на помощь, чуть не сбив Дим Димыча с пакетами, и, схватив самую большую коробку, направился к главному корпусу. Дим Димыч посторонился, пропустив вперед и дворника, и Богдана, бросив тому вслед:

– На уроки можешь не ходить. Отдыхай.

* * *

Богдан толкнул дверь своей комнаты и втянул носом запах, ставший родным за шесть долгих лет. За несколько дней отсутствия запах ничуть не изменился. Сосед по комнате, Рахман, любивший терпкие пряные запахи, во время ежедневного утреннего ритуала густо поливал себя вонючим дезодорантом. Его старенькая бабушка регулярно присылала посылки, набитые до отказа дарами Кавказа. Мешочки с орехами, курагой, пакеты с сушеными финиками, инжиром, коробочки с пастилой из мушмулы – к этому, далеко не полному набору вкусностей бабушка не забывала положить для любимого внука флакончик средства от пота. Вот потому-то терпкий запах даже при