Благочестивый танец: книга о приключениях юности - Клаус Манн

ли тот, где можно найти меблированную комнату – не слишком дорогую, но и не совсем убогую. Бородач разглядывал его снизу доверху. Андреас даже зажмурился под этим безжалостным экзаменующим взглядом. Вот как здесь разглядывают! Он подставил этому человеку свое лицо, этому мужику – первому в этом немилосердном городе. Лицо после поездки было серым и утомленным, с горячими, воспаленными глазами. У Андреаса даже подрагивало вокруг рта, как будто он собирался расплакаться.

Результаты осмотра оказались не столь уж плохи. Шофер сказал: «Ну, тогда садитесь – с комнатами сейчас туго. Но я думаю, что у моей жены что-нибудь найдется. – она сама сдает комнаты». Андреас сел в машину, согнувшись под тяжестью чемодана, ведь у мужчины в кожаной куртке не появилось, разумеется, и в самых отдаленных мыслях помочь этому несколько подозрительно выглядевшему ребенку в длинном желтом плаще с всклокоченными волосами и воспаленными глазами.

Его мысли были так мучительно привязаны к реальности, что сомнения ни на мгновение не переставали терзать его. Он думал лишь: да, теперь у меня есть комната, но сколько она будет стоить? Денег, что у меня есть, должно хватить на неделю, а потом мне нужно будет зарабатывать. Но как? Как я это буду делать? Хотя, собственно, поэтому я и уехал, чтобы научиться всему этому. Да, потом мне придется зарабатывать.

Голова Андреаса равномерно покачивалась в такт движению автомобиля. Он ехал по этому незнакомому городу, и его занимала всего лишь одна тоскливая, тяжелая, парализующая мысль: «Да, потом мне действительно придется зарабатывать. Зарабатывать!»

Снаружи проносился город, с яркими прожекторами и мигающей рекламой. Город не обращал внимание на одиноко сидевшего в машине. Лишь изредка он посылал через окно немного яркого электрического света: излучаемый фонарем, тот пробегал по осунувшемуся от усталости лицу, как будто желая проверить его на пригодность так же, как незадолго до этого проверял его шофер.

Они ехали долго: как показалось Андреасу, целый час. Остановились только, когда улицы стали уже и темнее. «Вот, – резко сказал шофер и открыл кабину, – здесь для вас найдется комната – рекомендую» – и рассмеялся.

Как неаппетитно пахло на лестничной клетке: медом и тухлыми яйцами. Андреас старался не

дышать. Но бегство уже было невозможным. Шофер тяжело ступал, маяча широкой спиной на шаг впереди него.

Супруга шофера, седая, с широкой костью, появилась из кухни. На лице не было ни тени любезности. «Ну да, – сказала она, скрестив на груди руки, – комната еще свободна». Она надела пенсне и стала злобно рассматривать этого странного мальчика. «Но вам придется уплатить первый взнос, – сказала она и яростно потрясла головой, одновременно снимая с носа пенсне. – Как минимум, 10 марок». И Андреас, который еще даже не видел своей комнаты, покраснел и начал судорожно рыться в кошельке.

Между тем, шофер уже отпер комнату и встал, загородив проход. Андреас подумал, что тот все же больше подходит для общения, чем его супруга, хотя ему был неприятен запах пота и табака, ударивший ему в нос, когда он протиснулся мимо него в комнату. Да. до роскоши здесь было весьма далеко. Огромный портрет импозантного экс-кайзера Вильгельма ему, вероятно, позволят убрать, если он решит остаться здесь надолго, а он повесит на это место что-нибудь свое. Умывальный столик – плохенький и грязный, покрытие на полу – засаленное.

Хозяйка спросила сразу, не прислать ли ему дочку, она могла бы помочь распаковывать вещи. Он не успел еще ничего ответить, как дочь была уже здесь. Андреас снова покраснел и сказал, что надеется справиться самостоятельно. На ней была темно-зеленая шелковая блузка, она несла свою грудь перед собой, как бесценное сокровище, и смеялась, подмигивая ему опухшими светло-голубыми глазами. «Ах, – произнесла она, и он испугался, так как ее голос оказался более скрипучим, чем он мог ожидать, – мы это сделаем вместе». Она подошла к нему манящей походкой на пару шагов ближе. «Или, быть может, вы собирались еще прогуляться? Поехать куда-нибудь, поискать приключений в большом городе? Ну?» – подразнила она его и весело погрозила толстым наманикюренным пальцем. «Впрочем, это нам, наверное, ни к чему?».

Неожиданно она села и начала рассказывать, что днем работает парикмахершей. «Да, – сообщила она серьезно, – у господ с положением, но по вечерам свободна – сама себе госпожа».

Андреас, стоявший перед черным оконным проемом, закрыл глаза, как будто тошнота подкатила к горлу. Внезапно он отвернулся и посмотрел на улицу. «Спокойной ночи!» – сказал он, и в его голосе прозвучали совсем жесткие нотки.

Услышав это, девушка тотчас же встала. Уязвленная, она поправила рыжеватые волосы. Поджав губы, она несколько раз высокомерно произнесла: «Пожалуйста, пожалуйста». После чего направилась к двери.

«Я просто устал, – тихо сказал Андреас ей вслед, – извините, я очень хочу спать». Но она уже произнесла последнее и решительное «пожалуйста» и захлопнула за собой дверь.

Андреас вновь повернулся к окну, открыл его и подставил лицо прохладной техмноте. Фонари качались в длинном ряду, дома были почти не освещены. Как много темных незнакомых домов! – он смотрел на них, и ему становилось холодно. Все полны жизни, полны тайн.

Где-то залаяла собака. Это звучало как ужасное завывание и саркастический смех. Он испугался. Сжавшись, втянул голову в плечи. В раздумии он ходил взад и вперед. «Может быть, я повел себя немножко невежливо по отношению к юной даме, – озабоченно задавал он себе вопрос. – Она ведь, по сути, не предложила что-то сверхъестественное. Просто я был для нее очередным «молодым человеком». И ей хотелось воспользоваться случаем. Но почему ее грудь так неприятно выпирала из-под шелка?»

Тут он услышал, как она ругалась. «У него еще молоко на губах не обсохло!» – пронзительно кричала она, а родители бормотали что-то в ответ. Кажется, она собиралась куда-то пойти: настойчиво требовала пальто и самую лучшую шляпу.

Андреас усмехнулся этому. Его тронуло, что она хотела самую лучшую шляпу. Как будто средняя ее бы не устроила. Как соблазнительно она теперь будет нести свой парадный экземпляр под раскачивающимися фонарями!

Он решил сегодня не распаковываться. Самое лучшее сейчас – сразу лечь спать. Так и его комната погрузится в темноту и не будет больше выделяться в черном ряду домов. Кто-нибудь, в задумчивости проходя мимо, скажет себе: вот здесь кто-то спит. А это как раз и есть Андреас Магнус, одиночка, который бежал, не зная куда, лишь потому, что он дал клятву в один прекрасный час, который сейчас, совершенно необъяснимый, как