Сен-Леон: Повесть шестнадцатого века - Вильям Годвин

что в высшей степени непростительным в глазах Господа будет то, если люди, наделенные необходимыми для этого силами, откажутся бдительно и неуклонно применять их. Вопиющее заблуждение самовольных и высокомерных людей состоит в том, что святая религия достаточно защищена непорочностью и чистотой своих откровений. Не менее опасным является и убеждение, что крепость и долголетие Церкви Христовой полностью находится в руках Божиих. Провидение действует через людей, и лишь дерзость может заставить пренебрегать средствами при достижении цели. Зачем Провидение сочло необходимым установить связь между Церковью и государством и передать власть и управление обществом в руки адептов христианской веры? Магистраты и правительства стали, таким образом, небесными викариями, и теперь их ждет страшное проклятие, если они пренебрегут оказанным им доверием. Великий враг человечества непрестанно стремится погубить невинные души; и глупо было бы думать, что одних откровений достаточно, для того чтобы противодействовать распространяемым им заблуждениям. Способна ли большая часть человечества судить об истинности и Достоверности откровений? Под боком всегда оказывается шутка фигляра, которая превращает в насмешку самые святые тайны. Противники нашей святой веры неустанно трудятся и прилагают все усилия к тому, чтобы лишить своих собратьев всякого утешения и надежды, словно безверие, проклятие рода человеческого, есть величайшая благодать, которую они могут передать им. Дьявол — суровый господин для тех, кто зачислил себя в его сторонники, он не дает им отдыха ни днем ни ночью. Лишь самоуверенный теоретик может утверждать, что человек — животное разумное, те же, кто внимательно наблюдает за обществом себе подобных, знают, что все обстоит совсем иначе. Откровения не могли бы преодолеть заблуждений, величайшие мистификации одерживали бы победу над самыми святыми истинами, если бы на помощь делу религии не был бы призван нетерпимый и сознательный аппарат преследования. Страсти человечества находятся на стороне заблуждений; человек, не сдерживаемый законом, становится диким, кровожадным и самым опасным зверем, и, если бы не благотворные границы, устанавливаемые столпами общества, он бы тут же отбросил все узды и ограничения, как человеческие, так и божеские. Ничто не доказывает столь явно, что еретические последователи Лютера и Кальвина, возникшие в последнее время на погибель человечеству, являются решительными противниками истины, что бы они там ни утверждали, равно как и их настоятельные требования того, чтобы дела решались путем обсуждения и каждый имел право выражать свой собственный взгляд в вопросах веры, отличный от общепринятого18. Они не могут не догадываться, — это известно каждому, кто не полностью лишен разумения, — что стоит выполнить их требование хотя бы раз, и это нанесет смертельный удар по самым основам религии. Поэтому инквизиция является самой целительной организацией, создававшейся когда бы то ни было, и будущее благоденствие человечества в полной мере зависит от сохранения ею своей власти и принципов. Умеренно и расчетливо пользуясь запугиванием, она заменяет этим необходимость неисчислимых наказаний. Инквизиция руководствуется в своей политике не капризами и прихотями, но действует в силу непреложных законов, она накладывает мягкую, но крепкую узду на все безумства и причуды человечества. Широко известно утверждение, что постоянный и систематически действующий суд более эффективен и более великодушен, чем тот, что созывается от случая к случаю. Он заявил, что в истории всего мира не было еще столь милосердного суда, как трибунал. Целью его деятельности было исправление грешников и увеличение количества раскаявшихся, последние же после мягкого и целительного воспитания снова возвращались в лоно святой Церкви; и, даже если, не добившись покаяния, их в конце концов приходилось отправлять на костер, они сгорали в пламени очистительного огня, который, уничтожая плоть, уменьшал или искупал их будущие страдания в загробном мире. Ему было известно, как искусно подогревается возмущение деятельностью святой канцелярии. Однако нетрудно разглядеть, что ее враги под предлогом сострадания к ее жертвам скрывают неистребимую ненависть к собственности, религии и гражданскому обществу. Анабаптисты19 скинули с себя маску и обнаружили свои истинные помыслы; остальные же в соответствии со своей робостью ведут себя более благовидно и лицемерно. Мы переживаем сейчас самый переломный момент, когда-либо происходивший в истории человечества. Среди нас без устали трудится дух,

стремящийся разорвать все узы гражданского общества и превратить людей в дикарей и животных. Кто не слышал о левеллерах, милленариях, верующих в Пятую Династию20, которые под ложным покровом непредвзятости и всеобщей любви к человечеству преследуют не что иное, как цели самого святотатственного и беспринципного грабежа? Несомненно, проповедники этих доктрин не заслуживают ничего, кроме презрения, — столь мало их число и столь незначительно воздействие; однако было бы близорукостью недооценивать этих отчаянных противников из-за ничтожности и мизерности их способностей. Со своей стороны, он не сомневался, что человеческое общество будет обязано своим спасением (если оно будет спасено) милосердной, но строгой деятельности суда инквизиции. Завистливые поклепы на ее непоколебимую и бдительную политику, которые мы слышим сегодня, будут повсеместно забыты. Он не сомневался, что потомки отдадут должное проницательности и здравомыслию оклеветанной и подвергающейся нападкам инквизиции.

Читатель простит мне, что столь изощренный панегирик допрашивавшего меня инквизитора в адрес суда, членом которого он состоял, произвел на меня отнюдь не то впечатление, которое мог бы, выслушай я его в кабинетной тиши. Так трудно сохранять беспристрастность в собственном деле! Беспристрастная душа конечно же примет во внимание отчаянное положение, в котором я тогда находился, и те горькие тяжелые мысли, которые терзали мою душу. Но если меня можно обвинить в минутной несправедливости по отношению к доводам инквизитора, я льщу себе надеждой, что по прошествии времени смог дать им правильную и истинную оценку.

Кроме этих доводов в пользу необходимости накладывать целительные ограничения на привилегии свободы речи и письма на следующем допросе святой отец снизошел до того, что обрисовал мне тайны мира духов. Он напомнил мне, что во время первого известного крупного восстания падших ангелов, эхом которого он считал и нынешнее отступничество Лютера и Кальвина, треть небожителей была изгнана из поднебесной обители21. С тех пор этим проклятым духам дозволено строить свои козни на земле. «Дьявол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить»22. Божественные прорицания, искушения Иова и нашего Спасителя, одержимые бесом, упоминаемые в Святом Писании, — все это примеры огромной власти, которой Бог счел нужным наградить его. Скептики и глупцы уступают искушению, когда выражают сомнения, согласуется ли это с мудростью и всеблагостью Господней. И хотя тщетно мы будем пытаться разгадать всю глубину замыслов Господа, существуют определенные доводы, очевидность которых вполне достаточна для любого непредвзятого ума. Во все времена повсюду существовали люди, склонные, подобно саддукеям