Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

…В большой и белой как снег пятистенной юрте справляют нашу свадьбу. Моя покойная седая мать наполняет пиалу молоком и со словами «живите счастливо» подносит ее нам. Бума отпила глоток и передает пиалу мне. А я выпил молоко до дна и протягиваю чашу матери. Вдруг из нее брызнул свет, и пухленький розовый младенец, суча ногами, закричал «па-па-а». …А вот начинается шестой тур. Я, несколько раз подпрыгнув, взмахиваю руками, и мне навстречу выскакивает черный многорукий мангас с пятнадцатью головами и, схватив меня за ноги, тридцать три раза переворачивает в воздухе. Не успеваю опомниться, и он перехватывает меня поперек туловища и, перевернув еще семьдесят три раза, кидает через шелковый шатер для борцов…

Я в ужасе проснулся и выскочил из палатки. Занималась заря. Утренний ветерок холодил лицо. Несколько раз хорошенько потянувшись и стряхнув с себя ночной кошмар, я помолился небу, богине Тара[20], милостивому духу-хранителю князя и, препоручив им свою судьбу, отправился кормить скаковых лошадей Няндага. Вчера они отличились в соревнованиях жеребят и двухлеток. Хозяин, весь вечер праздновавший это событие, стоял у привязи. На меня он посмотрел косо.

«Неужели князь ему обо всем рассказал? — похолодел я. — Да нет, решающий тур ведь еще впереди», — успокоил я себя.

На шестом туре меня вызвал Гончиг по прозвищу Волк. Бума пришла в борцовский шатер и осталась ждать исхода поединка, нервно теребя в нежных руках мой старый тэрлик. Наверное, она тайком молилась за меня, хотя, когда я потом ее об этом спрашивал, сердито отвечала:

— Вот еще, ничего подобного.

На мое счастье, секундантом у меня оказался опытный, известный по всей Халхе[21] Равдан-подсечка.

— Ну что же, дзана бросишь — сам дзаном станешь. С умом будешь бороться — на ногах устоишь. Только не волнуйся, парень, я, где нужно, тебе подскажу, — ободрял он меня.

Гончиг — здоровенный, с почти квадратным туловищем детина кружил вокруг меня точно ястреб. Воспользовавшись моим замешательством, он изловчился и ухватил меня за ногу. А потом навалился всем телом, пытаясь опрокинуть назад.

«Все, конец», — мелькнула мысль.

Но тут Равдан хлопнул меня по спине, и я услышал его голос:

— Резко уходи в бок!

Я рванулся изо всех сил в сторону. Гончиг, потеряв равновесие, упал, а я оказался над ним, стоя на четвереньках, Равдан потянул меня за дзодок.

— Поединок окончен!

Шум среди зрителей поднялся невообразимый.

— Победитель — на четырех ногах! Давай снова! Повторить! — доносились до меня выкрики.

«Во второй раз мне Гончига не осилить», — подумал я, выжидая, что будет дальше.

Гончиг поднялся с земли и подошел ко мне, признавая свое поражение.

Моей радости не было границ. Согласно правилу, побежденный прошел у меня под рукой, а я, обхватив его голову, поцеловал в мокрый от пота лоб.

Гончиг имел звание Слона, а Волком его прозвали вот за что.

Однажды, когда он пас овец, на него бросился бешеный волк. Гончиг вцепился ему в загривок, вскочил на волка верхом и переломил ему хребет. В то время, когда мы с ним встретились, Гончигу было уже за тридцать, в самую силу входил, а мне проиграл. Как говорится, на ровном месте споткнулся. А может, решил — пусть этот мальчишка начином станет. Не знаю. Но только уложил я его на обе лопатки.

— А дальше что было?

— Дальше-то? — Наван-гуай затянулся едким табачным дымом. — Дальше, в седьмом туре, меня вызвал Сандаг по кличке Бык. Тут мне пришла в голову дерзкая мысль: «Гончига я победил. Может быть, и Сандага одолею?» Да, необуздан человек в своих желаниях.

Сандагу было сорок лет. Не человек — глыба. На ручищах мышцы так и перекатывались. Талия тонкая, живот будто к позвоночнику прилип. А рослый он был! Между ножищами верблюд пройдет. Кожа смуглая, почти лилового цвета.

После шестого тура мне уже присвоили звание начина, так что терять было нечего. А вспоминая о нашем уговоре с князем, я чуть не прыгал от радости.

«Была не была», — подумал я и решил сразу же, как только начнется поединок, провести тот самый прием, который применил против меня Гончиг. И, улучив удобный момент, я рванулся Сандагу в ноги. Тот откачнулся в сторону, хлопнул меня ручищей по спине, и я рухнул на землю. Вот так и закончил я седьмой тур первого армейского надома.

— В каком же году это было?

— На следующее лето после установления народной власти.

В это время жена принесла чаю с молоком, и старик прервал свой рассказ. Я же, сгорая от любопытства, не удержался и спросил:

— Наван-гуай, а какое звание имел этот борец — Сандаг по кличке Бык?

— Лев семи хошунов[22].

— А почему его прозвали Быком?

— А-а, есть на это причина. Родом он из Гоби, Мэргэн-Ванского хошуна. Однажды осенью пропало у него несколько голов скота. Отправился он их искать. Видит, два быка дерутся. Он и так и сяк обойти их пытался, все впустую. Тогда Сандаг схватил быков за рога и отшвырнул в разные стороны.

«Ну уж это старик перехватил», — подумал я и иронически ухмыльнулся.

Наван-гуай, видно, угадал мои мысли, понимающе улыбнулся и как ни в чем не бывало продолжал пить чай.

— А с Бумой вы все-таки поженились?

— Конечно. Князь сдержал свое слово. Мы даже собственную четырехстенную юрту поставили. Никогда не забуду ту осень, когда мы с Бумой стали мужем и женой. Для меня она на всю жизнь останется самой прекрасной. Мне, простому батраку, привалило такое счастье. И я был уверен, что обязан им князю и Няндагу.

«Железные гутулы до дыр стопчешь, а счастья не найдешь. Но уж если отыскал свое счастье — любое дело тебе по плечу», — вспоминал я изречение какого-то мудреца. Я гордился тем, что стал зятем богача Няндага, и работал день и ночь. Пас скот, водил караваны, косил сено. Одним словом, вся работа по хозяйству легла на меня. Мои друзья, с которыми я был неразлучен с детства, помогали мне, чем могли. Они радовались моему счастью, но не раз пытались убедить, что старый князь и богач Няндаг сговорились и обвели меня вокруг пальца. Стреножили, словно коня, и сделали верным своим рабом. Я не слушал их, считал, что они просто мне завидуют. Им-то не удалось жениться на Буме, вот и злословят.

Наступила третья годовщина нашей свадьбы. За эти три года я и недели не прожил дома. То гонял скот на отгонные пастбища, то водил караваны, то пропадал на лесоповале. Все заработанные деньги до последнего мунгу