Вечное возвращение Сальвадора Дали - Александр Давидович Бренер

Ожившая статуя

Познакомившись с Дали в 1929 году в Кадакесе, Гала сразу скумекала: это не человек, а ожившая статуя.

Точнее, отпрыск такой статуи.

Гала хорошо знала, что в древности маги умели оживлять статуи.

Египетские волшебники это делали.

И сирийские астрологи.

И финикийские чародеи.

И греческие жрецы.

И иудейские знахари.

И другие кудесники.

История страсти Пигмалиона к изваянной им статуе известна всем.

Галатея — это имя Дали часто повторял во сне.

Аполлоний Тианский умел оживлять каменные статуи, но предпочитал воздерживаться от этого.

Нерон хотел оживить свою собственную бронзовую статую, швыряя в неё горящие факелы.

Император Гелиогабал приказал изваять из воска беременную статую Деметры, а потом колол её ножом, пытаясь извлечь из неё своего наследника.

Проспер Мериме в новелле «Венера Илльская» рассказал о том, как древняя статуя задушила в своих объятиях юношу в его первую брачную ночь.

Чтобы уяснить генеалогию Сальвадора Дали, нужно обратиться к античности.

Прародителем Дали была статуя Гермафродита, созданная неизвестным скульптором и стоявшая в святилище Аполлона в Хиосе.

Этот обнажённый истукан славился тем, что у него были закрученные вверх усы, каких никто не носил в те времена.

Сию статую доставили в Рим по приказу Мессалины, жены императора Клавдия.

Эта баба имела репутацию хочухи-ненасытницы и сбегала с императорского ложа в лупанарий, где её, как продажную шаблынь, ебали плебеи и вольноотпущенники.

У неё было бешенство матки, как считал Ювенал.

И омерзительный нрав.

Мессалина держала при себе халдея из Парфии — бродячего предсказателя и астролога.

Этот самый астролог и оживил хиоского Гермафродита, поглаживая груди и половые органы статуи и произнося арамейские заклинания.

Мессалина вступила в страстную связь с воспрянувшим идолом.

Плодом их соития стала девочка по имени Фауста — с весёленькими усиками под пупком.

От макушки до пояса она была бронзовая, а от пояса до кончиков ног — плотская.

Пресловутый Сальвадор Дали — потомок Фаусты в тысячном поколении.

Одним из самых популярных образов этого художника является женская фигура — а иногда и прямо античная статуя — с выдвинутыми из её тела ящиками.

Дали говаривал: «Единственное различие между бессмертной Грецией и нашим временем — это Зигмунд Фрейд, который обнаружил, что человеческое тело, для греков неоплатоническое, теперь наполнено потайными ящиками, которые открываются только с помощью психоанализа».

На самом деле, эти выдвижные ящики Дали означают, что сколько бы вы ни искали сердце в теле статуи — его нет как нет.

Драки Дали и Галы

В поздние годы Дали страдал болезнью Паркинсона, руки его дрожали, он не мог твёрдо держать кисть.

Жизнь показалась ему горькой и мерзопакостной, а Гала — сукой из сук.

Его многолетняя терпимость к блядкам жены была исчерпана.

Кроме того, ему надоели её оскорбления.

Она обзывала его по-русски: «Болтунец!»

Он схватил её за горло и начал душить.

Это был жест, повторяющий жест Бунюэля, который душил Галу в 1935 году, но так и не задушил.

Гала была способна на многое: однажды она сварила в вине своего любимого кролика и съела его вместе с шерстью и всеми внутренностями.

Если люди ей не нравились, она гасила сигареты на их руках.

Однажды в Нью-Йорке она плюнула в лицо Джо Даллесандро, когда он отказался лизать её манду.

Первая попытка удушения Галы Сальвадором Дали состоялась в мае 1968 года в Фигейрасе.

Дали организовывал там свой музей.

А в это время в Париже началось студенческое восстание.

И Дали понял: он всё просрал.

«Вместо того, чтобы херачить этот музей, мне следовало отравить генералиссимуса!» — закричал он, хватая Галу за волосы.

И толкнул её.

Она упала на каменный пол.

Старуха лежала на спине и охала, глядя на Дали глазами окуня, живьём брошенного в кипяток.

Рыбы, умирая, переворачиваются брюхом вверх и всплывают на поверхность: таков их способ падать вниз.

Старуха Гала показалась Дали гнилой рыбиной, которую он жрал всю свою жизнь.

Вторая попытка удушения Галы случилась в 1981 году в Кадакесе.

В это время Дали уже еле держался на ногах.

Гала травила его разными лекарствами.

Она всё ещё испытывала острые приступы похоти и еженощно сношалась с молодым ёбарем из бродвейского мюзикла «Иисус Христос — суперзвезда».

Старая перечница купила этому парню дом в Испании, тратила на него кучу бабла и обвешивала драгоценностями.

Дали не выдержал: начал душить свою кислую бабу, а потом толкнул её — из последних сил.

Она упала, сломав два ребра.

И визжала, как поросёнок перед экзекуцией.

Он от страха за неё обоссал штаны.

Финальные годы их жизни были отвратительны.

А в это время музей в Фигейрасе уже полнился толпами паломников.

Этот полутёмный Диснейленд с сюрреалистическими примочками — невольничий рынок хороших и плохих картин, где дух Вермеера Делфского сношается с американскими чиксами, а призрак Леонардо да Винчи целует себя в гниющую задницу.

Как правдиво сказал Дали: «Я — живое воплощение поднадзорного бреда. И я держу его под надзором сам».

Ему действительно не понадобились легавые: он сам себе был и шериф, и аферист.

Сюрреалистическая трансформация

Ситуационисты говорили, что у них был отец по прозванию Дада и они любили его.

И был другой отец — Сюрреализм, от которого они сбежали, потому что он опоганился.

Ницше однажды сказал: «Я не человек, я динамит».

Дада не был динамитом, но он учил своих детей хохотать, издеваться и яриться.

Сюрреализм тоже хотел учить: как ненавидеть и как любить.

Но он сам не умел этого.

Поэтому опоганился.

Сюрреализм в своих лучших проявлениях был не чем иным, как страстью к иной жизни и иному миру, опытом разномыслия и отрицанием культуры, которую пестовал капитал.

Сюрреалистический выбор анархизма и психоанализа, марксизма и Рембо, любви и революции был выбором весёлого противостояния, актом разрыва с позорными предписаниями, жестом сопротивления институциональным нормам и меланхолическим практикам.

В каждой строчке Лотреамона, как и в каждом ограблении банды Бонно, сюрреалисты видели и чтили революционный антагонизм.

Тезис Маркса, согласно которому коммунизм есть истинное движение за отмену всего существующего, сюрреалисты понимали буквально, то есть должным образом.

Цинизму взрослой критики они предпочитали прямое детское действие.

И при всём этом они опоганились.

Сюрреализм, отвергнутый ситуационистами, стал художественным движением с унылым сизифовским накоплением привычного культурного имущества: художественными произведениями, теоретическими опусами, журналами и коллекциями, книгами и документами, мифами и архивами.

Сюрреализм, предавший себя, выродился в