Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

— Фашист больше нет… Гитлер капут… — Он стер свастику носком своего сапога. — Теперь нет, теперь нет, — и сделал руками движение в воздухе, словно зачеркнул что-то.

Но Соном понял его совсем по-другому:

«Большой ученый ездил верхом на моем коне. Но потом мой конь попал под фашистскую бомбежку и погиб… И все же я встретился с человеком, которому пригодился один из моих коней». — Отряхнув подол, Соном поднялся и произнес единственное слово, которое знал по-русски:

— Хорошо…

Он крепко пожал руку ученому, тот обнял Сонома, приговаривая по-монгольски:

— Хорошо, хорошо. Монголия хорошо. Наш Союз хорошо… Мы вот так хорошо.

Полагая, что монголы поздравляют его с победой над фашистской Германией, он крепко сжал кисти рук и поднял над головой. Растрогавшись до глубины души, ученый стал что-то искренне говорить, мешая русские и монгольские слова. Радовались и худонцы тому, что внесли свой вклад в великую победу своих друзей. В это время к директору подошел истопник школы Буниа и что-то сказал.

— Пойдемте, отведаем угощенье, — пригласил директор русских и, взяв под руку ученого, повел всех в столовую общежития.

Оживленно переговариваясь, Соном, Данигай и Гомбо пошли к юрте, где находилась школа. Соном шагал легко, и песок тихо поскрипывал у него под ногами. Он радовался тому, что не зря учится, что смог прочитать надписи на кузовах машин исследовательской партии, что узнал наконец о лучших конях своего табуна и лицом к лицу встретился с человеком, который ездил на них верхом. Только одно омрачало его радость — он забыл спросить, какой масти был конь у этого человека.

Перевод Б. Намжилова.

ЛОДОНГИЙН ТУДЭВ

Л. Тудэв — поэт, прозаик, критик. Родился в Гоби-Алтайском аймаке в 1935 году. Окончил Монгольский государственный педагогический институт, а затем аспирантуру АОН при ЦК КПСС. Кандидат филологических наук.

Л. Тудэв — автор романов «Горный поток», «Кочевье — оседлость», художественно-документальной повести о Сухэ-Баторе «За Полярной звездой», а также литературоведческих книг «Особенности детской литературы», «Горький и монгольская литература», «Национальное и интернациональное в монгольской литературе».

Лауреат Государственной премии.

В Советском Союзе на русском языке изданы его романы «Горный поток», «Кочевье — оседлость», а также сборники рассказов и повестей «Счастье», «Открывая мир», «За Полярной звездой», поэтический сборник «Вершина».

ЦЫПЛЯЧИЙ ГОМОН

Новый председатель объединения несколько дней пропадал где-то, а когда вернулся, привез какую-то странную штуку. Падкие до новостей люди лишились покоя, всех распирало любопытство: «Что же это такое он привез… в большом ящике?..» «Неужто приемники?.. Сколько же их там?..»

Все перешептывались, и каждый строил самые невероятные догадки. А деда Доноя прямо узнать было нельзя — он не находил себе места. Еще не было случая, чтобы он не докопался до истины… И вот он решил пойти к председателю прямо домой. Просто так, зайти вечерком справиться о здоровье. Нет, нет, он и в самом деле ничего другого не собирался спрашивать, но как-то невзначай у него само собой вырвалось:

— Что это вы привезли в таком громадном сундуке?

— Машину для кур! — коротко ответил председатель, чем еще более разжег любопытство старика.

— Хе-е, машина для кур, говоришь… Погоди, погоди, что это за штуковина такая? Мясо режет, что ли?

— Да нет же, дед Доной, не мясо режет, а цыплят выводит. Кладут яйца внутрь, и через двадцать один день вылупляются цыплята.

— Да-а, друг ты мой, вот это вещь! Хорошо же ты пошутил надо мной, председатель!

«Смеется он надо мной! Железный ящик — и высиживает живых цыплят… видали? И не стыдно ему над стариком шутить? И все-таки странно…» — думал про себя дед Доной. Теперь ему не терпелось сообщить землякам столь необычную новость. Он отправился было по юртам, но завернул к себе — надо же сначала удивить свою старуху.

— Ну, старуха, что я узна-ал? Слышишь?.. Оказывается, тот железный сундук, что привез председатель Лодойху, цыплят рожает… — Не успел он закончить, как старуха прервала его:

— Совсем спятил, старый! Доной, да разве в железном сундуке… Боже, чего не наговорит человек, когда из ума выживет…

— Не я ведь это придумал — председатель сказал. А он не чета нам с тобой… Не такой он человек, чтобы дурачить старых людей. И то, что он мне сказал, я уверен, истинная правда. А ты, старушка моя, все еще мне не веришь… Да, спятил я… Из ума выжил… — ворчал Доной.

— Бедняжка! Голова-то у тебя совсем как у ребенка стала… Ну что ты такое мелешь… Когда это в железном сундуке высиживали яйца, а? Они там либо замерзнут, либо протухнут.

«И в самом деле… Как же это я? Неужели что-нибудь не понял? Да, вроде бы… Не-ет, надо еще раз как следует все разузнать, а тогда уж людям рассказывать», — подумал Доной и снова отправился к председателю.

— Вы правду сказали мне про сундук?

— Конечно, правду. Зачем же мне вас обманывать? — удивился Лодойху.

— Тогда расскажите-ка все сначала еще раз… Только как следует…

— Что это вы так заинтересовались? Не верят вам, что ли? Или с кем-нибудь поспорили?

— Не-е… Старуху свою не могу убедить. Говорит, но может быть, чтобы в железном сундуке яйца высиживали. Заладила свое: замерзнут да протухнут…

— Ах, вот в чем дело, — сказал председатель и стал объяснять старику все по порядку.

Окрыленный вернулся дед Доной домой, долго объяснял про машину жене, но та снова не поверила. Тут он рассвирепел.

— Какая же ты у меня темная! Простых вещей понять не можешь! Позор! Ну что мне с тобой делать? Да, председатель говорил мне, что ему нужен человек, который сторожил бы его сундук. Придется мне туда идти… А что же еще остается? Тут уж я тебя наконец вразумлю!

Не один дед Доной лишился покоя из-за этого ящика. Одни никак не хотели верить, что в нем можно высиживать яйца, другим затея председателя показалась ненужной, дескать, зачем их объединению такая машина. И только член ревизионной комиссии объединения Ласаг думал совсем иначе. Однажды он нашел председателя и заговорщически зашептал:

— Мне нужно поговорить с вами наедине.

Председатель удивился, но, будучи приучен всегда выслушивать людей, последовал за Ласагом. Тот привел председателя на безлюдный берег реки Завхан, воровато огляделся и, убедившись, что поблизости никого нет, тихо, но весьма многозначительно спросил:

— Председатель, правда ли, что привезенная вами машина стоит двадцать семь тысяч тугриков?

— Да, это ее государственная цена. А что вы имеете в виду, многоуважаемый Ласаг?

— Ай-ай-ай… дорогой товар! Услышав, сколько эта