Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

Пускай сейчас рассказам про Тебя Премудрые не верят до конца, Есть многое на свете, знаю я, Что и не снилось нашим мудрецам.

Но будь я нищ и болен, глух и слеп, Я, право, не искал бы ничего - Мне не нужны ни врач, ни кров, ни хлеб, А только то, что дать трудней всего.

Коль Ты - Христос, мне в сердце загляни,

Наполненное болью и тоской,

Его Своим покоем осени,

Коль Ты и правда можешь дать покой.

Ты мог единым словом исцелить И в смертном теле смерть перебороть, Но если можешь душу воскресить, Тогда, Иисус, Ты - подлинно Господь!

Пока Уингфолд читал, Леопольд продолжал дремотно улыбаться, а когда священник замолчал, он уже крепко спал.

- А этому-то что здесь понадобилось? - вдруг промолвила миссис Рамшорн. Уингфолд поднял голову и, увидев, кто к ним приближается, сказал:

- А-а, это мистер Полварт. Он служит привратником в Остерфильдском парке.

- Это я и сама прекрасно вижу. Его все знают.

- Но мало кто знает его по-настоящему, - возразил священник.

- Да, я слышала, что он престранная личность - и не только с виду!

- Он мой друг, - просто сказал Уингфолд. - Извините, я ненадолго отлучусь. Долж­но быть, он хочет узнать, как Леопольд.

- Не беспокойтесь, мистер Уингфолд. Право, я ничуть не против его общества, - произнесла миссис Рамшорн. - Я с удовольствием приму любого вашего друга, как вы со­благоволили назвать этого несчастного. Священникам приходится знаться с самыми раз­ными людьми; более того, это их долг. Мой покойный супруг, декан Хейлистона, готов был остановиться и побеседовать с последним нищим.

Однако священник уже поднялся и пошёл навстречу Полварту. Вернувшись вместе с ним, он представил карлика миссис Рамшорн, которая приняла его с полной снисходи­тельностью и кивнула ему с самым что ни на есть благосклонным видом. Хелен тоже слегка наклонила голову, но c совершенно иным чувством; правда, с каким именно, ска­зать было трудно. Отвернувшись от них, маленький привратник несколько мгновений смотрел на лицо спящего мальчика: он не видел Леопольда с того самого дня, когда Хелен выгнала его прочь. Да и сейчас она смотрела на него с негодованием, втайне возмущаясь той дерзостью, с какой он разглядывал её брата. Но Полварт не видел её взгляда. Неопи­суемая нежность разлилась по его лицу, и губы его беззвучно зашевелились. «Господь жизни твоей да сохранит её для тебя, сын мой!» - прошептал он, постоял рядом с Лео­польдом ещё несколько мгновений, а потом отошёл к Уингфолду, и они вместе медленно зашагали по лугу.

- Пожалуйста, садитесь, - величественно проронила миссис Рамшорн, не поднимая глаз от вязания и предлагая в качестве кресла широкий луг. Но они уже уселись, и вскоре между ними завязался негромкий разговор. Через какое-то время некоторые его фразы, по неразумию долетевшие до ушей миссис Рамшорн, привлекли её внимание. Она прислуша­лась, но никак не могла разобрать всё до конца.

- Нужен, по крайней мере, один епископ, - как раз говорил карлик, - или даже архи­епископ и, желательно, человек бедный, вроде того деревенского священника, которого Чосер противопоставляет обычным церковникам - чтобы ездить из университета в уни­верситет, из колледжа в колледж, из школы в школу и убеждать непонятливых юношей, что в церкви нельзя служить ради положения в обществе, ради денег, ради учёности или влияния. Он должен отгонять их от служения подальше, как от святого места!

По каким-то своим соображениям миссис Рамшорн подумала, что он говорит о свя- щенниках-диссентерах из бедных и незнатных семей, желающих служить в церкви ради того, чтобы пробиться в первые круги общества. И поскольку сама она полагала, что цер­ковные должности следует занимать лишь людям из приличных и состоятельных семей, способных поддержать достоинство священнического сана, она испытала немалое удовле­творение, услышав, как ей показалось, похожие воззрения из уст столь невежественного человека, за какого она принимала Полварта, несмотря на его весьма умное, проницатель­ное высказывание. Посему она решила отнестись к нему ещё с большим покровитель­ством.

- Я совершенно с вами согласна, - любезно произнесла она. - Таким людям не место в священных пределах церковного служения.

Её тон немного покоробил Полварта, и он немало удивился столь пылкому одобре­нию его мыслей о необходимых переменах в церковном порядке - вплоть до самого архи­епископа! - которые он полушутливо, но совершенно серьёзно высказал одному лишь Уингфолду. Ему совсем не хотелось продолжать с ней разговор: даже сама Обходитель­ность не принуждает человека бросать свои жемчуга перед госпожой Шпилькой[50]. Однако не ответить он не мог.

- Да, - сказал он, - одним из величайших зол в церкви всегда было присутствие тех, кто не подходит для той работы, которую на него возлагают. Мне кажется, при отборе священников необходимо требовать, чтобы каждый из них сначала доказал, что способен гораздо лучше заработать себе на жизнь какой-нибудь другой профессией.

- В этом я, пожалуй, не могу с вами согласиться, - возразила миссис Рамшорн. - Круг профессий, доступных для джентльмена, слишком узок. И потом, возьмите, к приме­ру, адвокатское дело: вряд ли человек, привыкший к стилю и тону судебного разбиратель­ства, сможет потом проповедовать с кафедры! Однако было бы неплохо взять за правило, чтобы у каждого, кто собирается принять сан, уже был доход, достаточный хотя бы для пропитания. С таким основанием, да ещё и с деньгами, причитающимися ему от прихода, он сразу сможет занять то положение, которое по праву должно принадлежать всякому служителю церкви.

- Я прежде всего думал о том жизненном опыте, который человек приобретает, за­рабатывая себе на хлеб, - отозвался Полварт. - Стоя за прилавком или идя за плугом, или трудясь в мастерской он скорее сможет узнать людей, их трудности и их мысли.

- Боже правый! - воскликнула миссис Рамшорн. - Должно быть, здесь какое-то недоразумение! Неужели вы в самом деле имеете в виду церковь - священнический сан? Но если духовные должности станут доступны таким людям, о которых вы говорите, цер­ковь сразу опустится до уровня католического священства!

- Скажите лучше, до уровня Джереми Тейлора, - отозвался Полварт, - который был сыном цирюльника. Или епископа Тиллотсона[51], который, по-моему, был сыном портного и всю жизнь оставался непримиримым диссентером. Его враги даже поговаривали, что он так и не принял крещения. Кстати, его рукоположили только в тридцать лет,