Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

— Ты что, всерьез решил рабочим стать?

— А разве есть звание более славное, чем рабочий? Я с детства любил трудиться.

— Ну уж и не знаю, Наван. Выматываться будешь.

— Ничего, справлюсь. Легкой работы не бывает. Это даже хорошо, что тяжелая.

— Один, без жены, без детей, да еще рабочим… Нелегко тебе придется.

— Не бойся, я шесть лет на стройке работал, и сейчас не пропаду.

— Можно?

— А-а, Наван, заходи, заходи. Ко мне?

— Да, поговорить надо.

— Садись, что скажешь?

— На вчерашнем собрании ты очень резко отзывался о мастере Батсуре. На мой взгляд…

— Да о нем не то что говорить резко, гнать его в шею нужно.

— Погоди, Сэрэнэн, не горячись. Ты обвинил его в том, что он плохо организовал работу и потому сорвал выполнение плана. На самом же деле, недельный простой получился из-за того, что не подвезли раствора. Но это уже вина не Батсуря, а руководства треста, в частности и твоя, ты безответственно отнесся к работе.

— Так по всему тресту не было же…

— Тем более, в чем тогда виноват мастер? Главная вина на тебе, как на ответственном за материальное снабжение и финансы. Я сам занимался подобной работой и хорошо знаю, где слабые места и какие бывают упущения.

— Ты что, критиковать меня пришел?

— При чем тут критика? Я только хочу сказать, что если ты уважаешь начальника и главного инженера треста, то рабочих ни во что не ставишь. Как старый твой друг советую тебе над этим хорошенько подумать.

— Меня здесь не все любят. Есть у нас людишки… Как чуть повысишь требовательность — сразу в крик. Смолоду, понимаешь, привыкли болтаться, делать что вздумается. Я с ними несколько лет веду борьбу. Ты у нас человек новый, всего не знаешь.

— Может, оно и так. Но требовательность надо подчинять государственным интересам.

— Вот это правильно.

— Сэрэнэн, дорогой, ты же на руководящей работе и должен заботиться о своих рабочих. Только в нашей бригаде несколько человек: Жамбалсурэн, Доной, Намшир живут в тяжелых условиях, без угля, без дров.

— Насчет угля и дров договорились с соответствующей организацией. Если у тебя все, давай кончим на этом.

— Извини, если сказал что не так.

— Ничего, ничего.

— Сэрэнэн, ты будешь мясо рубить или тесто раскатывать?

— Ни то, ни другое. Убегаю на заседание исполкома.

— Ладно, тогда ужин я приготовлю.

— Очень тебе нужно на кухне возиться. Скоро Тунсаг придет. Ты к начальнику заходил?

— Передали, что вызывает, но я его не застал.

— Завтра непременно зайди, вопрос важный.

— Какой именно?

— Я высказал о тебе свои соображения, и начальник меня полностью поддержал.

— Какие еще соображения?

— Поставим тебя начальником производственного отдела.

— Не выйдет. Ты лучше скажи, почему Батсурь от нас уходит.

— Ты Батсурю не очень-то верь. Он мужик хитрый, скользкий. Есть у меня к тебе разговор, Наван. Садись покурим. Поговорим, пока жена не пришла.

— Это тайна?

— Да какая там тайна, просто важный разговор, только строго между нами… Начальник треста ознакомил аймачный комитет партии с твоей характеристикой с прежнего места работы. Вообще-то мы с ним решили поставить тебя пока начальником производственного отдела. Будущей осенью он уезжает учиться в высшую партшколу…

— И что же?

— Ну, он и планирует: меня на свое место, а тебя — на мое, заместителем начальника треста. Скрывать мне от тебя нечего, студентами в одной группе учились. Характер друг друга хорошо знаем — сработаемся. И возьмем трест в руки…

— А куда денете нынешнего начальника производственного отдела Лувсандэндэва?

— За развал работы понизим его в должности, мастером поставим.

— Вместо Батсуря?

— Да, вместо него, а Батсурь уволится по собственному желанию.

— Нехорошее дело затеяли.

— Это почему же нехорошее?

— Потому что увольняете прекрасного работника и честного специалиста, а на его место тащите меня. Только напрасно стараетесь.

— Так ведь никто не собирается ставить тебя на место Батсуря.

— Конечно, не прямо на его место, но поставив меня начальником отдела и сделав остальные перемещения, вы избавляетесь от Батсуря.

— Ну-у, Наван! Наван! За каких-то шесть-семь месяцев, что ты здесь работаешь, трудно разобраться во всех тонкостях взаимоотношений в нашем тресте. Среди рабочих образовалась группка недовольных, возглавляемая Батсурем и техником Жамбалжамцем. Они стремятся подорвать авторитет руководства, болтают, занимаются критиканством. Но если мы будем работать с тобой в тесном контакте, то быстро с ними разделаемся.

— Тут я тебе не помощник.

— Странный ты человек. Я же тебе все объяснил.

— Что же тут странного? Линия, которой ты придерживаешься, в корне неверна.

— Почему?

— В прошлом году эти рабочие на отчетном собрании и на заседании профкома вскрыли недостатки в работе треста, а тебя критиковали за неумение вести оргработу и за карьеризм. Сейчас ты решил уволить людей, которые в интересах производства справедливо критиковали тебя, собираешься громить какую-то «группу», а потом до чего докатишься?

— Если ты так тенденциозно ко всему относишься, нам не о чем с тобой говорить!

— Не сердись, Сэрэнэн. К сожалению, все обстоит именно так.

— Ладно, хватит! Мне пора.

— Любой руководящий работник, какой бы пост он ни занимал, не вправе притеснять людей. Я убедился в этом на собственном горьком опыте…

— Значит, ты моих предложений не поддерживаешь.

— Я высказал тебе свое мнение, мнение простого рабочего. Возможно, что его разделяют и остальные рабочие нашего треста. Ты вот недавно говорил, что понизишь в должности начальника производственного отдела Лувсандэндэва. А ведь он человек авторитетный. Рабочие его уважают.

— В любом случае, завтра зайди к начальнику.

— Это бессмысленно.

— Тунсаг идет, я пошел.

— Чай вскипел, попей.

— Некогда.

— Здравствуй, Наван. Что нового?

— Все то же. Ты в кооператив ходила?

— Да, мясо там хорошее, три кило взяла. Что это Сэрэнэн такой злой? Вы не поссорились?

— Что ты! Старые друзья никогда не ссорятся. Я замешу тесто?

— Давай. Ты так и скажи, что стряпаешь лучше меня.

— Да мне приходилось кухарить, вот и научился. Попей чаю, пока горячий. А потом я мясо порублю.

— Дома сам стряпал?

— Не всегда, бывало, что и Хоролжав этим занималась.

— Распустил ты ее, вот она и села тебе на шею.

— Как это?

— Сам обед варил, сам все по дому делал, она и разбаловалась. Когда муж идет на поводу у жены, он в конце концов ее теряет, как ты.

— Есть в твоих словах доля правды… Твой Сэрэнэн делает что-нибудь по дому?

— Ничего. Ты видел хоть раз, чтобы он готовил?

— Не приходилось.

— Мой Сэрэнэн не забьет гвоздя и характер у него тяжелый, но не разводиться же с ним из-за этого. Слушай, Наван, можно я спрошу тебя кое о чем? Только ответь