Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

он полетел еще быстрее, взмывая на неизмеримую высоту. Но тут подул сильный, порывистый ветер, захрустели суставы одряхлевшей птицы, затрещали крылья, и старый гриф исчез навеки. А на земле от великого искателя добычи не осталось и перышка.

Перевод Л. Герасимович.

ДОЖОДОРЖ (ДОЖОГИЙН ДОРЖ)

Дожодорж — прозаик, драматург. Родился в 1930 году в сомоне Мунх-хан Сухэ-Баторского аймака в семье арата.

В 1961 году окончил сценарно-киноведческий факультет ВГИКа. Его перу принадлежат сборники рассказов и повестей «Человек в козьей дохе», «Длинная дорога», «Баторы нового времени», «Игольное ушко», «Ночной гость», а также ряд пьес и киносценариев.

СТРАННЫЙ ЧЕЛОВЕК

— Уф, ну и жаркий же сегодня денек, Тунса.

— Что, подпалило тебя наше осеннее солнышко? Ты сбрось пиджак, Наван, остынь.

— Ага, спасибо. Прошелся по улице, припекает — сил нет, пришлось свернуть на речку и искупаться. А у вас так рано наступает осень?

— Как саранча затрещала — так осень пришла. Примета такая. А что, понравился тебе наш аймачный центр?

— Замечательный город: новых микрорайонов настроили, столовые, рестораны… И при этом сохранили природу, деревья. Городок словно посреди рощи стоит…

— Но с вашим Улан-Батором ему не сравниться?

— Только по величине он Улан-Батору уступает. А так — город прекрасный. А что, Тунса, к востоку от вас еще есть аилы?

— Нет. Сразу за нашим домом начинается лес. А к востоку, если с километр пройти, будет Медвежье черное озеро. Знаешь, как там хорошо! В озеро впадают два ручья: Ивовый и Вязовый, а из озера берет свое начало речка Хуримт. Ты рыбу любишь ловить, Наван?

— Нет, мне ее жалко.

— Какой ты, оказывается, жалостливый.

— Это у меня с детства: никогда не любил стрелять сусликов, тарбаганов…

— Такое тоже бывает. А наше Медвежье озеро рыбалкой знаменито. С берега когда смотришь, рыба кишмя кишит.

— Счастливые вы с Сэрэнэном: живете на берегу реки. Рядом озеро, вокруг дома сосны, кедры.

— Ничего у нас, ничего, жаловаться не стану. Да, я все хотела спросить. Вы почему с Хоролжав разошлись?

— Так уж вышло — другой у нее появился. В общем не во мне дело.

— Вот как? Но от любящего мужа жена вдруг ни с того ни с сего не уйдет.

— Женская душа — потемки, а я плохо разбираюсь в этих делах. Когда расставались, сказала только: чужие мы с тобой стали, ухожу…

— Детей у вас не было?

— Нет, в последнее время она и слышать об этом не хотела.

— Женщина оттого и не хочет рожать, что чувствует — нет больше любви. Ну да ладно, всякое бывает. Садись чай пить.

— Спасибо.

— Попробуй пенок, арул. Сыра возьми. Тебе борцогов положить в чашку?

— Пока не надо, потом возьму.

— Ты что после отпуска думаешь делать, Наван? Домой вернешься?

— Может, и вернусь, не решил еще.

— Хочешь сказать, что бросишь хорошую квартиру в столице и поселишься в этой глуши?

— А чем у вас здесь хуже? Вот только от Улан-Батора далеко. Еще подумаю.

— Ты квартиру жене оставил?

— Нет. Хоролжав сказала, что они с мужем живут в Толгойте[23]. У меня в квартире младший брат с женой поселился.

— Когда же вы с ней разошлись?

— Осенью прошлого года. А чай у тебя великолепный получился.

— Ну, слава богу, хоть что-то тебе у меня понравилось. Налей себе еще.

— Спасибо, спасибо. Потом. Ты с тех пор в Улан-Батор так и не приезжала?

— Не довелось. Двенадцать лет, как не была там. М-да, как время летит! А ведь мы с Сэрэнэном совсем молоденькими поженились.

— Ты и сейчас молодая.

— Скажи правду, сильно я постарела?

— Да что ты! Двадцать с хвостиком, больше не дашь.

— Так я тебе и поверила. А вот твоя бывшая жена всем взяла: и лицом и фигуркой. Сколько ей сейчас? Года тридцать два, тридцать три?

— В этом году тридцать три исполнится.

— Да, она на два года моложе меня.

— Сэрэ не скоро придет?

— Ой, что ты! Он до работы жадный — раньше семи-восьми и не жди.

— Может, мне на Медвежье озеро сходить посмотреть…

— Прямо сейчас?

— Не знаю даже.

— Как бы не заблудился. Пойдем, я тебя провожу.

— Тебе же Сэрэнэна надо кормить, как с работы придет.

— А-а, ничего. Пусть разок сам ужин себе приготовит. Пошли.

— Неудобно как-то. Что он подумает?!

— Я же не с кем-нибудь, а с тобой пошла, чего же ему думать?

— Все равно это как-то не очень хорошо выглядит. Приехал в гости, пожил день и жену в лес на прогулку увел…

— Перестань, Наван… Давай лучше бидон захватим, там ягод — уйма.

— Ну раз женщина что-то решила, мужчине робеть не пристало! Ладно, пошли, Тунса.

— Вот и хорошо.

— Давай бидон понесу.

— Неси, неси, спасибо.

— Держи, Наван.

— За что выпьем? Без тоста как-то неудобно.

— Вот это верно. Мы за что пили?

— Да за многое. Вот за Тунсу еще не пили.

— О-о, забыли. Иди сюда, Тунса, за тебя пить собираемся.

— Что ты сказал?

— Иди сюда, говорю, Наван хочет за тебя выпить, возьми рюмку.

— Вы за меня уже пили, в самом начале.

— Ничего. За женщину и несколько раз выпить не грех. Ну, Тунсаг, за твое здоровье.

— Спасибо, Наван.

— Я тебе, Наван, сейчас покажу одну фотографию. Ты должен ее помнить.

— Ну-ка, ну-ка. Да это же мы снимались после четвертого курса. Почти исторический документ.

— Совсем молодыми были. Мы с Сэрэнэном всего год как поженились. А вы с Хоролжав только познакомились.

— М-да, недолго…

— Извините, я пойду бозы лепить.

— Помочь тебе?

— Не нужно, сидите.

— Наван, вы почему развелись? Ты ее бросил или она тебя?

— Она меня. Другого нашла.

— А тебя забраковала? Не подошел?

— Вначале все ничего было, а как Хоралжав тридцать стукнуло, сладу с ней никакого не стало.

— Старик, с женщинами после тридцати хлопот не оберешься. И если не взять ее в руки, она непременно что-нибудь подобное выкинет.

— Может, и так.

— Ты человек спокойный, покладистый, волю ей дал, а она и воспользовалась.

— А зачем мне ее неволить, если любовь прошла? Силой никого не удержишь.

— Да, чуть не забыл. Сегодня о тебе с начальником треста беседовал.

— А что он сказал?

— Я предложил взять тебя по специальности, начальником производственного отдела. Завтра вместе к нему пойдем, познакомимся…

— Не выйдет, Сэрэнэн. Я строитель. Лучше каменщиком пойду, растворщиком, маляром, наконец.

— Да ты что! Ты же экономист с высшим образованием. Столько лет возглавлял производственный отдел, потом плановый.

— Больше десяти лет корпел над бумагами, а теперь на живую работу пойду. Тем более здесь у вас такая природа — на стройке работать одно