Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

таким вот! Ненавижу того жуткого старца с ужасными зубами, которого ты обхаживал весь вечер на Новом Году. Моём первом, что ли, в Париже. Да нет, пожалуй на Рождестве… Все средства хороши для победы. Твоё мотто[185].

Старенькое-престаренькое Лефортово.

Больница. Пахнет хлоркою.

«Шиздом» – говорит Серёжа-знаток.

И адвокат «эротичный» разговорчив до чёрта.

Вот в окошке-дыре – медсестра

Из фильма «Добро пожаловать или Посторонним вход запрещён».

Я всё ещё жена и мне можно…

«Вы будете делать прививку?»

Хотя… вот мой биологический муж…

Побоялся пустить одну… А может ему любопытно?

И адвокату тоже? Сидим тут уже больше часа…

А следователь Шишкин – Гитлер —

Не тот, что двойник Гитлера, шиз-Шишкин,

Статью подменил и наши «больше часа»

Ни в какое сравнение не идут с уже шестью месяцами

твоими,

А то и пятью годами – за терроризм.

Всё как надо – сейчас мода такая.

«Ваш образ трогательный в его новой книге…»

Конечно, чего ещё в камере делать?

Сидеть и трогать себя воспоминаниями —

Лучше уж нежными, чем злобными.

На всякий случай надела построже платье.

Хоть и короткое – видно из-под макси-плаща.

И облегающее чрезвычайно. Но это тебе не дано

прочувствовать.

И трогательность твоя видимо на особых типов действует —

Больше не на меня.

(Через год после свиданья. А перед ним снились всякие глупости, вроде – как ты лезешь ко мне под платье-юбку… Да уж, там залезешь! Даже если бы я захотела – ни-ни! Видимо, это навеяно книжкой Синявского о свидании с Марьей, в комнате свиданий.)

Надо писать письма всяким важным чинам! Требовать! Призывать общественность! Да? А я подумала – жаль, что я не проверила тебя, когда в последний раз летом 1995 года ты валялся у моих ног, кусая меня, хватая, гладя – одновременно! – рыдая и давясь… «Ну, давай, Эдвард! Give it a try! Mother fucker! Застрелись во имя любви! Ты же воешь, что нет больше жизни без меня! Вот и не живи».

Но похоже, ты говоришь это – воешь – каждую третью страницу своей книги «Просто добавь воды»!

«Я не мог заниматься

только их сиськами-письками,

У меня на плечах – груз партии,

Разложив пред собою почту…

До боли в пальцах

Занимался я партстроительством»

Э. Лимонов (просто я так вот уложила)

Хуёвую песню запел командир.

Жены нет уж год – кулаки продрочил.

(вариант)

Письмо товарищу И.В. Сталину

Уважаемый Иосиф Виссарионович!

ХхххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххХ.Х.ХХХХХ

ХхххххххххххххххххххххОтецхххххххххххххххххххххххНКВДххххххххххххххххххх.

Хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх!

Хххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх! Ххххххххххххххххххххххххххххххххххх.!

Ххххххххххх Хххххххххххххх ХХХХХХХХХХХХ

ХХ/ХХ/ХХ х. Ххххххх

Письмо Ф.Э. Дзержинскому

Уважаемый Феликс Сигизмундович!

Сознавая всю вашу нелёгкую работу в борьбе с анти-ххххххххххххххххххххххххххххх, ххххххххххххххх. Ххххххххххххххххххх. Ххххххх.

Ххххххххххххххххххххххххххххххххххх, хххххххххххххххххххххххххххххххх, ХххххххХхххххххххххххххххххххххххххххххххх. Ххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх. Хххххххххх! Ваш портрет многие годы украшал и взирал со стены прямо перед рабочим ххххххххххххххххх Хххххххххххххххх! Ххххххххххххххххххххх!

Х ХХХХХ Ххххх

9

Мне и в голову никогда не приходило желать выспаться с кем-то из «Идиота» – надо быть последним кретином! Такое придумать! (Shwakh!!!) Одноглазый Ж. Э. Аллье (в обосранных трусах! в Бретани на пляже), упитанный Бессон-очкарик, коротышка Наб, помощник Омар… С ними, что ли? Прожив со мной столько лет, ты видно свыкся с мыслью, что, если ты, похожий на лягушонка на своём фото в паспорт, – мой муж, то мне вообще не могут быть интересны мужчины другой внешности. Вот мой идеал? Ты забываешь только, что каких-то вещей можешь не «догонять»! Ради тебя я просто во многом себе отказывала – отказывала замечать красивых мужчин! Себе отказывала быть просто даже своего обычного роста – вечно сутулилась! (Vlan!!!) Потому что я хотела быть с тобой. Да-да! Вспомни, что ты мне ответил на моё просто мечтательное «вот бы поехать в Африку» – хочешь в Африку, едешь! Вот и надо было уехать от тебя!

Ко мне лично люди из «Идиота» относились крайне хорошо. Да и кинематографист Жоэль Серия – не я ли написала в конце концов ему синопсис сценария, не я ли снималась в его фильмах, не мне ли он говорил, какая я «щедрая» на экране. Но тебя при этом не было рядом и поэтому этого будто не было! Тебя это совершенно не интересовало!

Взорван

последний

Мост.

Охрана

снята!

Вот он —

твой звёздный час,

El

Presedente!

Пуля

не дура,

И чётко

Вошла,

И вышла

в подушку,

И там

умерла.

Лёгкая лодка плывёт по теченью —

Руки твои так прекрасны на вёслах,

И стрекоза в твоих локонах бьётся —

Глупая девочка – крылья ломает,

Смотрит, всё смотрит – никак не узнает

Тебя… тебя… тебя…

El Terroristo!

Я не девушка с фигурой пловчихи. (Smash!!!) Ты просто близорукий. «Человеческая память устроена так, что она как прожектор выхватывает отдельные моменты, оставляя вокруг неодолимый мрак…» – А. А. Ахматова. К сожалению, в твоей памяти больше мрака в том, что связано со мной. Но это не мой «неуживчивый» характер! И т. к. это уже просто система, то я смею считать, что и других своих девушек/женщин/подруг и жён ты тоже видишь в выхваченном свете своего близорукого фонаря!

Моя «природная женская невнимательность» всё-таки позволила мне составить и твой литературный образ и он у меня получался всегда… более нормальный, что ли. Потому что из созданного тобой, совершенно непонятно – зачем ты со мной столько лет прожил? (Vlan!!!) Надоело ебать поставляемых Бородулиным американских коров? Даже своим родным ты сумел привить какую-то слепую нелюбовь ко мне. Но ведь именно благодаря мне ты вновь стал переписываться с ними, посылать им свои и наши, конечно, же (!), фото. Можно сказать, что я воссоединила тебя с семьёй тогда и даже настояла на том, что надо писать им. Тебе, правда, отец никогда не написал – а это, видимо, самое болезненное, чего ты и боялся. Ты всегда боишься попасться. То есть растратить себя, а потом вдруг бац – попался!

По пути на Камчатку циклон

Выбросил разноцветный снег,

Жёлто-розовой дурью он

Покрывает проспект.

По проспекту плывут люди в бе…лых одеждах,

Их несут