Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

В. Ленин обомлел от рёва,

Услышав, как ошалевшие солдаты

Вопили на весь Балтийский флот.

Да-Да! Да-Да! Да-Да! Ур-ра!

Да-Да! Да-Да! Да-Да! Ур-ра!

А Кайзеровские миллионы

Унесла в чемодане Инесса,

Ведь, если бы они были,

Разве был бы тяжёлым 18 год?

И когда ты едешь в Кавголово,

Не забудь улыбнуться броневику

И кепке Владимира Ленина

(Может, дал её молодой твой дед?..)

Да-Да! Да-Да! Да-Да!..

6

Сосудом тоже надо уметь быть! А то они в основном всё дырявые! Креативность слушателя заключается в том, как он реагирует. Можно оставаться пнём, а можно сопереживать и отдавать свою энергию. Тебе вообще-то, как человеку в основном сидящему за столом, – мало знакомо было это чувство до Москвы. И редкие твои публичные выступления в качестве поэта-писателя давали тебе тако-о-о-ое… Ты взахлёб мог рассказывать – вот уж где ты не скупердяйничал – о том, как тебя принимали!

Могу себе представить, какого ты себя ощущал впервые ведущим колонну и орущим лозунги, типа моего «Да, Смерть!». И страх, и невероятное ощущение своего бытия. Момента в бытии. В Истории. А песня опять же была вдохновлена… Виктором Гюго! Это ведь его строка в самом начале, так часто цитируемая мне моим добрым другом: слегка смешного, конечно, в силу своего возраста, но очень образованного человека при всей его скромности, остававшегося всегда порядочным, сердечным и во многом мне помогшем (его ты тоже, конечно, должен был унизить зачем-то!).

ДА, СМЕРТЬ!

«У войны всегда грязные ладони

Но у Победы – длинные руки!..»

Настолько длинные,

Что, закалясь в воле,

Она соединяет всё, что было в разлуке.

А Смерть – это просто иная жизнь!

Да, Смерть – это лучше, чем сучья жизнь!

А Смерть – это лучше, чем быть взятым в плен!

Да Смерть! – этой жизнью, где ты не у дел!

И кто-то в смертельном бою

вспомнит любимую,

Там – за облаками…

Где реет алое знамя…

У людей в траншеях

Смертельные лица,

Но у них в атаке

В лицах жизнь,

Настолько ярая,

Что и глаз их ресницы

Взлетают стрелами

И всё падает ниц!

А Смерть – это просто иная жизнь!

Да, Смерть – это лучше, чем сучья жизнь!

А Смерть – это лучше, чем быть взятым в плен!

Да Смерть – этой жизнью, где ты не у дел!

У войны всегда грязные ладони, но у Победы длинные руки; у войны всегда грязные ладони, но у Победы длинные руки; у войны всегда…

Когда мы ехали из Саратова, города, где ты сейчас сидишь и где на вокзале стоит памятник Дзержинскому – любимому твоему персонажу, чей портрет многие годы висел над твоим письменным столом… Если можно так назвать доску, обтянутую зелёным сукном… Мы возвращались с концерта, на котором организаторы нас нае… хоть и говорили о нас, что такого Саратов лет триста не видел – короче, басист наш чуть не помирал на верхней полке поезда в Москву и долго потом вспоминал, что спасала его песня «ДА, СМЕРТЬ – ЭТО ПРОСТО ИНАЯ ЖИЗНЬ». И знаю, что не только его. Это пассаж в твоём мегаломанском духе…

(Smash!!!)

Опускаемся на землю… начинаем песни петь… Как там в «Лимонке» было – разрешите для началу…

А ля Эдуард Лимонов: «Пришла пьяная Медведева к Лимонову в бункер НБП[177]. Лимонов сидит перед печкой-буржуйкой в ватнике и коричневой заячьей треухе, листая книжку „заветы батьки Лимоныча“.

Медведева весом в 108 кг, в сапогах 45 размера, с беломориной в ярко-накрашенных губах и в красных трусах хрипло басит: „Ну что, мудак?!“ Серьёзный Лимонов, видя, что Медведева как всегда пытается оторвать его от великих дел для занятия сексом, качает головой: „Эх, ты! Всё туда же! Плохо ты заветы батьки Лимона выучила…“ – достаёт из кармана ватника револьвер. Недрогнувшей рукой… как скальпелем… рассечено то, что следует обнажить… Стреляет в Медведеву и возвращается к „заветам“. Через время подходит к трупу Медведевой и дулом пистолета приподнимает край трусов, разглядывая промежность Н. Медведевой. „Женщина и мужчина – абсолютно разные существа!“ – удивлённо говорит он вслух и почёсывает у себя в паху».

Лето 1998 года

7

Я хоть и была закомплексованной, как и многие подростки, но я жила в городе на Неве. И, идя по Невскому проспекту (я жила в десяти минутах на трамвае!), я всё-таки видела, какое произвожу впечатление на город. Мне не надо было его завоёвывать! Я уже по нему шла и всё! И так же в Москве! Я чувствовала себя в праве. И это, видимо, врождённое. А ты всё зубами вырывал всю жизнь. От этого в тебе столько остервенелости, когда ты теряешь. И я вовсе не хочу сказать этим, что мне безразличны успехи, победы, выигрыши в моей жизни. Просто надо проще как-то, видимо, всё принимать, сознавая, что всё – равно всё проходящее. Дзен такой. А твой дзен – это хорошо то, где хорош я. А если и отвратителен, всё равно хорош. Потому что до такой степени плох, что и хорош.

Ай-яй, ой-ёй – вышел зайчик, он плохой.

И охотник не вбегает и зайчишку не стреляет!

Ай-яй, ой-ёй – победил. Кто?

Друг мой Борис сказал как-то грустно (Господи, ещё в Америке!): «Ну ты-то знаешь, что всё равно все они банкроты!» И тебя имея в виду, к сожалению. Почему он так сказал?

ГИМН ЛИМОНЕРИИ

Я маленькая девочка

Играю и пою

Я Эдика не видела

Но на него дрочу.

Следующую девочку тебе надо искать прямо в пионерлагере. Наверняка они скоро восстановятся, всё к тому идёт.

И в этом ты тоже не отличаешься от моего первого мужа! Я же тебе сама и рассказывала о том, как он ищет такую вот девочку, как я в 16 лет, и о том, как Борис советовал ему ехать в СССР в пионерскую организацию сразу же…

Умереть со смеху можно от некоторых мужчин после определённого возраста.

(Согласна-согласна, что и от женщин тоже!)

Умираю со смеху, Лимон! Тантризм, Кастанеда, погребальный обряд…