Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

От Л. и его окружения. Сколько там малюток, особенно девок. Как называет их С. – мелкие. Суетятся под ногами. И с ними всегда приходится пригибаться. И вот опять пришли маленькие – Ящер-барабанщик. Как это он мог играть в «Коррозии»? Просто не верится. Впрочем, вот уже несколько лет он сидит за компьютером, который всё плющит. Звуки, картинки и людей, за ним сидящих. Это в принципе некая детская мечта – залезть в телевизор. Я помню, маленькая, очень хотела влезть в телек, думая, что там все эти люди живут. Пусть это длилось очень короткое время, и я действительно была совсем несмышлёнышем, всё равно – эта идея осталась. И у взрослых дядек, которые и придумали эту виртуальную реальность, видимо, нечто подобное присутствовало в детстве.

Я не должна сутулиться,

Передо мною улица —

Расстилается.

Смотрю я вниз – на домики,

И люди в них, как гномики, —

Кланяются,

А вот кавказский карапуз

Протягивает мне арбуз —

Пробуй! На!

В нём косточки, как родинки…

А где кавказца Родина?

Взорвана!

Как избежать такого количества тетрадок? Это должна быть какая-то единая тетрадь-тетрадища! Куда же её возьмёшь такую… это просто целый чемодан записок-писулек-заметок-закорючек-словечек и слов, и словищ!

Ах, чудовищные словищи! Что вы столько разных смыслов имеете в русском языке? Слово «намерение», например. Ну, в русском современном языке это значит – план. «Ты намерен постирать свои носки когда-нибудь?» То есть – Ты планируешь их стирать? Или «Я намерен положить этому беспределу конец». То есть опять же – я запланировал, я об этом думаю и собираюсь это осуществить. Сделать реальным. То есть воплотить свой план в жизнь. Вот оно – намерение. Но другое дело иметь кучу планов-намерений и ничего не делать! Что это такое? Всё равно «намерение»? Ну сиди, сиди на своих намерениях, как на навозной куче, сгребай их все под себя! Сколько говна, а? Говнамерения… Группа, книжки-сказки для взрослых, поездка, обследование, вылазка на природу, зарядка, анализы, песенка, баллада, запись, еда, режим… Всё это Его намерения. Но, тем не менее, Он постоянно что-то иное имеет в виду. Нечто высшее. Да, как же! Если даже здесь, на бытовом уровне, все намерения так и остаются – планами, то в каком-то смысле – это мыльные пузыри!

Я хочу, чтобы мои намерения воплощались. То есть я хочу не только мысленно что-то творить, а реально, физически быть воплотителем этих мыслей в жизнь! Но Он ничего не хочет. Только спать. Он сказал – я пустой, во мне ничего нет, исчезло. И заплакал. И я тоже – хочу разрыдаться, расплакаться и завыть от ужаса… Раз Он заплакал – значит, Он ещё жив. Любимый мой, живи!

Письма Блока к Менделеевой, к Дельмас. Маяковского к Яковлевой, к Полонской. Цветаевой к Рильке… Письма Л. к Анне, к Щаповой, ко мне. Мои письма к Л., к М.Т, к И.Ш., к И.Я., к В…К С. Какой это ужас – все эти письма-слова! Сколько слов!!! И слова ведь великие! Потому что чувства были такими. Это как-то стыдно даже. И стыдно, что всегда хотелось их написать. Приклеить к бумаге, зафиксировать, приложить к чему-то навсегдашнему…

Л. разбазарил себя на убожество колонок главного редактора в «Лимонке», на придурошные стихи, якобы нбпэшников!!! Прославляющие его, батьку Лимона. Его тупые какие-то призывы. Его, по большому счёту, идиотские статьи в «Советскую Россию». Ещё в конце 80-х. Он зарабатывал себе капитал на немощных пенсионерах, которые, если прочтут его «Это я, Эдичка!», упадут в обморок! Он всё подсчитывает. Все его настоящие писания – это бухгалтерия. Как это у него вырвалось из подсознания «поэт-бухгалтер» о Бродском? Ведь это он сам! Его последний «шедевр» – «Анатомия героя» – может быть переименован в «Патологию Ненависти» по отношению ко мне. Видимо, я так его задела и обидела, что он готов сам – собственноручно! – растоптать свои же собственные чувства-переживания по отношению ко мне, то есть всю свою жизнь со мной… 13 лет!!! Почему он думал, что надо быть ниже-проще-тяжелее (как сапог!) в обращении к молодым людям? Они, между прочим, и «Песни Мальдорора» читали, и стихи самого Л. Как всё это грустно, по большому счёту… такая вот растрата. Муза давно дала ему под задницу!

Март 2000

Было такое!.. Мы прошли огонь, воду и медные трубы! Труба нам.

Бросив пить, я была в полном ужасе. Я так хотела уснуть и… налопалась этих таблеток жутких – азалептина.

Я съела сначала половинку, а потом вторую часть и ещё, может, вторую и третью. И когда я очнулась, я увидела нечто несусветное: какие-то маленькие животные ярких-преярких цветов – может быть, даже плюшевые! – стояли около дивана. У меня начались глюки! Я видела какую-то жуткую крысу и запустила в неё тапкой – разбила лампу. Я видела тако-о-о-о-о-ое!.. Если бы не страх, можно даже было бы сказать, что гениально, красотища, маленькие шедевры! Но потом я позвонила Пете, и он посоветовал никому не рассказывать и… за кучей лекарств отправили Бабу-Ягу. (Господи, кто это придумал сравнить его с Джо Дассеном?!!) С. делал мне уколы. Фломастер говорил, что завидует, когда я рассказывала им, что я вижу, и поражалась, что они ничего этого не видят! Как такое может быть? Вообще – на что способен человеческий мозг!

Они продолжали пить. С. сидел на диване и говорил, что мы не можем пойти в постель, потому что там лежат Билли и Роуз (это он прочёл мою зарисовку о Роузи… сказал, что даже заплакал… ну, это не так сложно при его нервной системе). Потом… потом произошло, что и всегда – С. не выдержал и поехал за Героином. А я почему-то поехала к нему домой.

«В чём же упрекать варваров? Они ведь не ведают истинной веры и если грешат, то делают это неосознанно. У них иные нравы и культура. Как можно их осуждать за то, что они – другие?» (Жак Ле Гофф. «Цивилизация средневекового Запада».)

Там так было сложено одеяло мохнатое на диване, что я принимала его за человека. Наговорила его мамаше какой-то несусветицы. Что вот, мол, С. умрёт, а потом воскреснет и выберет меня. Потом ещё что-то о «вуду». Безумие. Она звонила Гале и советовалась, что со мной делать… Но потом она звонила ей по другому поводу. Кто-то привёз С. на машине, и соседские ребята Его довели до