Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

тех, кто верил Гарибальди и Мадзини…Но вот в 94–95-м гг., как гром среди ясного неба, возникло движение за самоопределение богатейших областей Италии – Ломбардии, Пьемонта, Лигурии, районов близ Венеции…» («Modus Vivendi», октябрь 96 г.)

Как любят они эти «как гром среди ясного неба», «ничто не предвещало», «неожиданно, вдруг, на пустом месте», etc.

«Политическое будущее Франции в руках Ле Пена! Ужасающая констатация, логическое заключение за годы «слепоты» классических партий и банализирования Национального Фронта…Достигнув исторического счёта (15%), Ле Пен, 66-ти лет, держит в руках ключ ко второму туру президентских выборов…» («L'EXPRESS», 4 мая 95 г.)

Меня лишаешь дара речи,

Себя лишаешь даров из слов,

Звуков голоса моего… ради вечного

Пребывания в стране снов…

На Остров Драгоценных Камней

Я хочу приплыть со словами,

Не остолбенев с открытым и немым ртом.

Я хочу пропеть заклинание – нами,

Нами придуманное, и принесённое с собой – «ОМ».

Пусть будет наше! Я хочу его слышать,

Я хочу, чтобы звенело в моих ушах

Наше слитое воедино слово… Тише,

Тише ты дышишь, погружаясь в разнолистный сон…

Я говорю: – Ах…

Осень 95 г.

У меня есть множество всяких красивых тряпочек, и из них я без конца что-то мастерю, шью. У меня даже появилась швея, которая выполняет мои чумные задания. Милая Любочка. Я примеряю все эти наряды. А Любочка делает мне комплименты. Вообще – она начиталась Кастанеды и постоянно что-то цитирует. В особенности о внутреннем спокойствии. Это мне – я, мол, должна быть абсолютно спокойна. И уверенна. Потому что, что бы я ни надела… ох, ну и так далее. Короче – я счастливая и красивая и т. д. и т. п. Почему же я несчастна и всё время плачу?! И никакие мои реализованные фантазии из этих тряпочек меня нисколько не радуют… И книжки мои меня не радуют. Нету радости вообще.

Январь 98 г.

В Америке у меня была любовь к трём апельсинам. То есть я не помню вот этого утреннего кофейного вкуса. Он уже из Франции. И до сих пор. Америка – это соки, фруктовые коктейли, помимо алкогольных. Всё с коктейлями как-то связано. Cocktail party, cocktail lounge… А Франция – вина. Boujolais nouveau est arrive!

«…Долгое время в перестройку люди покупали хорошие книги, но редко (или совсем невнимательно) их читали – настолько насыщенной была политическая и социальная жизнь. Теперь этот напор спал… Итак, открываем „Так говорил Заратустра“, и все 10 тысяч представителей русской интеллигенции внимательно несколько месяцев изучают это произведение. Потом… соберёмся вместе, чтобы обсудить. В мыслях и беседах пройдёт несколько лет, а потом подвезут и грузовичок с винтовками». (А. Дугин. «Лимонка», № 56. Январь 97 г.)

Я никак не могу избавиться от привычки заранее представлять отрицательное. Как вот бедный С. не может сесть в машину, которая должна везти его в больницу. Откуда эта заранее негативная картинка?

Неужели им не надоело обмусоливать 68-й год? Эти новые писаки/журналюги – они заново проходят «Красные бригады», «Банду» Баадера-Мейнхофф, какой-то там «Свет» Карлоса, кого-то ещё, ИРА, ПЛО, басков, корсиканцев… Боже мой! Никто из этих пишущих мальчиков не променяет своей зарплаты в «Космо» или «Базар», не говоря уж о работе в пиар-агентствах, на жизнь политическую… то есть они ни за что не откажутся от благ сегодняшней жизни. Потому что они только что здесь появились! Как можно вообще сравнивать местные протесты с какими-то заявлениями 67-го года в ФРГ?!! В ФРГ ведь! Здесь ничего не было 70 лет, и поэтому взрывать ГУМ, наполненный фирменными бутиками, – глупость! Этого никто не поймёт! Не настолько ещё здесь удовлетворена потребность людей в самом необходимом, чтобы кричать, как эта богатенькая, между прочим, экстремистка Майнхофф: «Лучше жечь универмаги, чем делать в них покупки!» Ёб их мать! В то же время совершенно ясно, что удовлетворение от наличия товаров на рынке абсолютно не касается большей части местного населения. Вообще говоря, это мнимое удовлетворение экономикой. Как это можно на частном уровне получать удовольствие от экономики страны? Вот о чём писали какие-то совковые экономисты в конце 80-х. Советский человек якобы ущемлён в своём достоинстве отсутствием товаров… Но это невероятно быстро навёрстывается и… неудовлетворение-то остаётся! Отчего оно? При чём здесь экономика?! Я с семнадцати лет жрала авокадо и киви, мазалась лучшими французскими кремами и ездила на «Мерседесе»! Да, но всё-таки для большинства это идеал и мечта – такая вот жисть! Тьфу – чушь какая. Сколько всего можно об этой жизни написать? Скучно ведь читать будет! А про трагедию наркомана – не скучно? Если про трагедию – то нет, а если просто так… даже, собственно, и опасно. Информация о таких тревожных вещах должна быть как-то не то чтобы ограничена/контролируема, а не всем просто так доступна. Да, кто-то должен мозгами шевелить и думать – где эту книжку можно продавать, а где нельзя! Только всё-таки эти «кто-то» должны быть человеками (людьми вообще-то) независимыми… Господи, где это такие люди здесь? Просто соображающие и думающие об этом… У них ведь всё сразу ассоциируется с цензурой и Сталиным! А собственных нравственных каких-то законов у них нет?

С ним невозможно разговаривать в «указательном падеже». В императивном. (Вообще-то, императив этики Канта – безусловный всеобщий закон нравственности – он здесь куда-то улетучился. Но я помню из детства, что был!) Только в просительном. В умолятельном. В мышино-шепотливом. Надо сто раз тихо повторять прописные истины. Ты сам не можешь. Тебе нужна медицинская помощь, Ты не выдерживаешь больше трёх дней, надо чтобы Тебе помогли. Ты не сможешь достать всех необходимых лекарств… Вот он провалялся сутки в постели. Я, конечно, в эту постель лечь не могу. Он мечется по ней, как раненый зверь! Он разговаривает во сне, кричит, говорит наоборот… Неужели он не понимает, что человеку, рядом с ним находящемуся, трезвому, это просто невыносимо. Это сумасшедший дом просто. Меня надо будет положить в больницу!

Если бы я не знала, что такое зависимость, что такое это неумолимое внутреннее требование – когда шёпотом, когда криком, когда, как капающая с крана вода на старой коммунальной кухне, – я бы не смогла всего этого преодолевать. Если бы я его не любила и не помнила другим… если бы это не отпечаталось у меня в… где? В мозгу, в сердце, в печени… у меня на ладонях, на всех моих внутренностях и на кончиках моих волос,