Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

те – люди, кто сумасшедшие: сумасшедшие жить, сумасшедшие быть сумасшедшими, желающие всего одновременно; кто никогда не зевает и не говорит банальностей, но горит, горит, горит, как потрясающие жёлтые свечи, взрывающиеся пауками к звёздам, и в середине виден голубой центральный свет/огонь, и все говорят: О-о-о-о! Как звали таких молодых людей в гётевской Германии?»

«Произведение природы, а не искусства». (Цветаева).

«Искусство там, где ущерб, страдание, холод…» (Блок).

Август 94 г.

Исчезнувший с 16/08 вновь вернулся 24-го… Вернулся худенький героиноман. Несовпадения…

Не слова, а интонации. Все значения слов перепутаны – поэтому: как! Можно ведь слово «атас» совсем по-другому говорить. Я хочу по-другому и говорю. Поэтому меня просто передёргивает, когда я слышу эти интонации из подворотен у музыкантов. Неужели им не хочется выйти из подворотни, двора, слезть с этой лавки в садике без травы…

«Vassili Axionov, le Tolstoi du stalinisme» («Nouvel Obse», 95 г.) – «Василий Аксёнов – Толстой сталинизма» (не сказано ведь – эпохи Сталина…) Знает ли об этом Аксёнов, и, если да, нравится ли ему такой ярлык?.. Какие тупые все эти французы-немцы и американцы во главе их угла! Загнать всех в «свои» углы! Наклеить на всех ярлыки, бирки, ценники! Милюбивая политика…

Попытка выйти на другой уровень взаимоотношений всё время обламывается. Он всё равно идёт своей дорогой. Ему надо по ней идти.

Я никогда не забуду этого мальчонку в Эр-клубе, вцепившегося пальцами в сетку-решётку перед сценой и повторяющего за мной слова «поедем на войну…» и «как топор над головой – календарный лист», и потом ещё на улице он полупел, полупроговаривал как-то настойчиво текст песенки, которую мы так никогда и не сделали live: «Снова вечер! Снова нечем – убить тоску!» И в конце там, в записке – «Мам, я в ванной вишу на верёвке!» Почему им – подросткам – так это запоминается? Им некуда деться? Ими никто не занят? Они все такие в этом возрасте? Мне как-то страшно и тревожно при воспоминаниях об этих ребятах. А они, может, уже и не помнят того своего увлечения. Да-а-а…

Сентябрь 99-го

На крыше каких-то гаражей внизу играют на солнышке маленькие кошечки, почти беленькие. Помню, помню, здесь ходила кошка белая с пятнышками серыми. Это её дети, наверное.

Третью ночь подряд после курения гашиша снятся какие-то двустишия, сентенции. Я их буквально слышу!

Клади подушку в книжку.

Страна. Мне обещали твои дали,

Жизнь в форме сладкого миндаля…

Печальней глаз твоих, Наталья,

Я вижу пред собою хлам,

И рядом – здоровенный хам!

Ты – и пуля, и перевязка.

Зачем вы пишете в тетрадь?

Не жаль вам мужа, свою мать…

Сейчас приду, только прострелю брату голову!

Я иду смотреть кино

О себе счастливой.

Мера цинизма однажды неизмерима,

Как доза цианистого калия.

Ты в ловушке у героина,

Я в ловушке у тебя.

Никто не может оказаться в ловушке без своего согласия.

Не всяк мусульманин – террорист…

И не всяк террорист – мусульманин…

Те, что стреляют глазами-пчёлами,

Те, что складывают трубочкой губы,

И все играют руками в карманах —

Не террористы, эти кавказские лица! Онанисты!

(Без ПМЖ)

«…Батюшки в православных церквах читают молитвы о сбережении русских лётчиков, наносящих бомбо-штурмовые удары по берлогам разбойников. Зажжённые лампады – как осветительные бомбы (sic!), подвешенные над лагерями Хаттаба. Кто это там бежит, не отбрасывая тени, жёлтый, как могендовид, столь похожий на Березовского?..» (А. Проханов, сентябрь 99 г., «Завтра».)

Да что он, Проханов-Завтра-День, отказался бы от денег этого «не отбрасывающего тени»?!

«Необходимость создания фундаментальных трудов по различным аспектам национальной безопасности весьма остро стоит перед российскими исследователями…» («Ех-Libris НГ», 5 февраля 98 г.)

Опечатка, видимо. Их можно собрать или воссоздать. И трудиться для создания будущих «трудов», если уж так угодно использовать этот термин. Но будет ли труд фундаментальным – покажет только время. Сколько лет на этом «труде-фундаменте» будет покоиться эта самая национальная безопасность… Сколько лет менты спокойно и в покое будут терроризировать население.

Я прочла Твои книжки, прочла! И там я нашла всё то, о чём твержу Тебе уже столько времени. А Ты что же – не понимаешь прочитанного? Сколько лет Ты их перечитываешь! Самая первая книга Кастанеды будто бы написана от лица 15-летнего парникового юноши как пособие по приготовлению снадобий волшебного характера. Может служить потрясающим черновиком к сценарию фантастических путешествий дурака-американца (Иванушка-дурачок в Стране янки). Впрочем, она не лишена мудрости чисто жизненной (вовсе не глюковой!). В ней даже есть некоторая перекличка с Мисимой. То есть с его объяснениями самурайских заповедей, свода законов о поведении… «Ни одно из описаний мира не является окончательным…» – я это понимаю и думаю, что от этого я испытываю неуверенность.

«…Дионисическая чувствительность художника, его нервность и его многосторонность – его увлечения и быстрые разочарования, неуёмные аппетиты, возбуждение и „смерть“, его театральность и его тщеславие – всё это скорее следы сильной женственности, чем декадентства…» (Д'Аннунцио).

«Жить в рутинном мире не по рутине – это вызов… Этот мир – охотничьи угодья воина [у Бернарда Шоу, напротив, – позиция воина нежизнеспособна!] Если вы входите в состояние изменённой реальности – это только для того, чтобы вынести оттуда всё необходимое для осознания магического характера обычной реальности… Способ жить – дорога с сердцем – это присутствие в мире… Без противника мы ничто… Человек есть существо успеха и борьбы…» Почему же С. ничего этого не помнит и не использует в жизни?!!

С. покоится… Опять… Больничные покои. Насколько его хватит? Меня уже не хватает…

Опять переделываем кассету со стихами. Приобщился и Буцик. Творчески Колян почти ничего не делает. Тоже мне – Министерство! Впрочем, сказано ведь – психоделики. Почему их так испугались в «Метелице», на презентации нашего альбома? Чем их «музон» страшен такому попсовому притону?

Делать новые песни у С. нет здоровья.

«…Критики – что они, рыжие? – тоже предпочитают метатексты. Как то: не особо правдивые рецензии других критиков, оглавление журнальной книжки, телефонные разговоры с теми, кто видел людей, читавших данное произведение, личные воспоминания об авторе, если таковые имеются…» Вячеслав Курицын. («НГ», 1 августа 96 г.)

Помню Курицына – здоровый лоб в оранжевой жилетке строителя. Ну, такие… специальные –