Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

свои скорбные завывания, как если бы он вообще не слышал слов Блейка. — Кто бы мог подумать? Молодой адвокат, только что шесть недель назад вступивший в коллегию, и вот он в тюрьме! Самое чертовски бредовое, что я когда-либо слышал!

— Да, сэр, — говорил Блейк, не в ответ своему спутнику, а все с той же эгоистичной сосредоточенностью на унижениях, которые выпали на его долю. — Да если кто-нибудь скажет любом дилеру Блейка в этой стране, что племянник Джорджа Блейка сидит здесь в тюрьме Блэкстона, он просто не поверит. Дядя Джордж подаст иск в Верховный суд, когда мы выйдем отсюда, — сказал он. — Это просто адски ужасная вещь, что такое произошло с племянником Джорджа Блейка!

— Да, сэр, — ответил Роберт, — адски ужасная вещь, ты прав; а меж тем я ведь только шесть недель назад получил лицензию на юридическую практику. О боже, как это ужасно! — заключил он торжественно.

— Роберт! — вдруг воскликнул Блейк, вскакивая на ноги. — А как ты думаешь, эти проклятые полицейские в Блэкстоне вообще знают, кто я? Ты думаешь, они понимают, что у них тут сидит племянник Джорджа Блейка? — Он подошел к двери своей камеры, с грохотом забарабанил по ней и крикнул: — Эй, там! Я племянник Джорджа Блейка! Знаете ли вы, что у вас тут заперт племянник Джорджа Блейка? Идите сюда и давайте выпускайте меня! — закричал он.

Никто не ответил.

После этого они некоторое время молчали, и скорбное, задумчивое пьяное время медленно текло вокруг них.

Вдруг Блейк заговорил:

— Роберт?

— Ну чего ты хочешь от меня? — спросил Роберт печально.

— Который час?

— Черт возьми, как, по-твоему, я узнаю, который час? — ответил Роберт угрюмым и недовольным тоном. — Ты же знаешь, они забрали мои часы.

Они еще немного помолчали.

— Эммет! — позвал Роберт.

— Я тут. Что такое?

— Они и у тебя часы забрали?

— Ну да! — внезапно заорал Блейк сердито и взволнованно. — А в них, между прочим, восемнадцать карат платины и тридцать два бриллианта; эти часы дядя Джордж купил для меня в Швейцарии. Эти часы стоят двести двадцать пять долларов, и я бы очень хотел получить их обратно, когда я выйду отсюда! — он снова закричал и загремел дверью. — Эй, вы слышите? Если какие-нибудь сукины дети попытаются украсть мои часы, мой дядя Джордж всех в тюрьму засадит! Я хочу свои часы обратно!

Никто не ответил.

Они еще немного помолчали, и, наконец, Роберт позвал хрипло, задумчиво и печально:

— Юджин!

— Ну чего тебе?

— Ты там?

— А где, черт возьми, по-твоему, я еще могу находиться? — горько сыронизировал Юджин. — Ты же не видишь тут никаких дырок в стенах, через которые я мог бы выбраться, не так ли?

Роберт рассмеялся хриплым фальцетом, а потом сказал с каким-то задумчивым удивлением:

— Господи! Господи! Кто бы мог подумать? Кто бы мог подумать, что Юджина и меня вместе засадят в тюрьму здесь, в этой дыре — в Блэкстоне, Южная Каролина. Вот возьмите меня, я только что выпустился из Йельского университета, принят в Коллегию адвокатов шесть недель назад… А ты, мой мальчик, — он опять засмеялся своим раздражающим фальцетом и продолжал, — только что вернулся после трех лет обучения в Гарварде и нате вам, уже загремел в тюрьму! Господи! Господи! Как ты будешь оправдываться перед своей матерью, когда она тебя увидит? Что она скажет тебе, когда ты ей признаешься, что был в тюрьме?

— Понятия не имею, — сердито ответил Юджин. — Заткнись!

И опять Роберт рассмеялся раздражающим фальцетом и сказал:

— Мальчик мой! Не хотел бы я ей попасться после такого! Я так рад, что я не в такой же ситуации, что и ты!

— Не в такой же ситуации! — раздраженно передразнил Юджин. — Чертов кретин, ты и есть в точно такой же ситуации!

Они ненадолго замолчали, и серое время устало тикало вокруг них, медленно, с безжалостным звуком отмеряя бесконечные минуты.

Потом Блейк прервал свое пьяное молчание:

— Гант!

— Чего тебе?

— Который сейчас час?

— Я не знаю. Они забрали мои часы, — сказал Юджин.

Серое время тикало вокруг них.

— Роберт, — позвал, наконец, Юджин, выпрямляясь на кровати и выходя из своего унылого оцепенения, — а ты видел того негра?

— Какого еще негра? — тупо переспросил Роберт.

— Ну как же, негра, с которым они пытались посадить меня в одну камеру! — ответил юноша.

— Да ладно, я не видел никакого негра, Джин, — сказал Роберт хриплым и пьяным голосом, с оттенком мягкого меланхоличного протеста. — Когда это было?

— Как же так, Роберт! — Юджин уже почти кричал возбужденным голосом, с нарастающим чувством кошмарного страха внутри него. — Ты же был здесь все время! Разве ты не слышал нас?

— Да нет, Юджин, — ответил Роберт медленно, протестующим и удивленным тоном. — Я ничего не слышал!

— Господи боже мой, Роберт! — возбужденно заорал Юджин, с каким-то даже остервенением в голосе. — Но ты не мог нас не услышать! Мы с ними тут дрались не меньше десяти минут! — сказал он.

Сейчас время борьбы казалось ему настолько долгим, если не еще дольше.

— Кто? — переспросил Роберт тупо и непонимающе.

— Ну я и те двое огромных полицейских! — продолжал кричать он. — Боже, Роберт, разве ты не видел нас? Разве ты не слышал нас? Я бодался и лягался, как бык! А они били меня по голове, пытаясь заставить меня отпустить решетку! — воскликнул он возбужденно, почти бессвязно.

— Кто кого бил? — все так же тупо спросил Роберт.

— Ну как же, эти двое огромных полицейских, Роберт, вот кто! Боже мой, ты что, хочешь сказать, что вы совсем не слышали нас, когда мы ругались и дрались там прямо рядом с вами?

— Я ничего не слышал. И кстати, ты вроде говорил про негра? — уточнил он глупым и смущенным тоном.

— Так вот, Роберт, именно об этом я тебе и говорю! — кричал Юджин. — Они пытались посадить его вместе со мной сюда…

— Куда?

— Да в камеру же! Они пытались посадить меня в одну камеру с негром! Вот в этом-то и была вся беда! — объяснял Юджин.

— Ну, Юджин, — ответил Роберт с неловким беспокойным смехом, с ноткой добродушной насмешки, что было особенно невыносимо. — Я лично не видел никакого негра. А ты, Эммет? Я был здесь все время, и я не слышал ничего необычного… Должно быть, тебе приснилось! — сказал Роберт с убежденностью в голосе, которая, хотя нестерпимо взбесила Юджина, и все же ударила, будто ножом, холодным ужасом по его сердцу.

Роберт снова хрипло рассмеялся своим раздражающим, саркастическим смехом, покачал головой и сказал:

— Господи! Господи! Юджин видел негров и полицейских, и бог знает что еще! — хриплый