Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

начал ужасно рыдать, проклинать своих обидчиков последними словами, и снова бил кулаком в стену, пока окончательно не выдохся. Он отошел и снова сел на койку, бормоча пьяные бессильные угрозы.

Юджин даже не пытался отвечать ему, потому что ему было нечего сказать. Джордж Пентленд действительно был его двоюродным братом, и он увел жену Блейка и сделал ее своей любовницей, а Блейк умирал, и они это знали. Юджину вдруг показалось, что было во всей этой истории что-то темное и ужасно постыдное, что он раньше никогда в жизни толком не видел и не понимал; что-то, что абсолютно невозможно пережить, висящее над каждым человеком, который когда-либо жил с угрозой невыносимого унижения и бесчестья.

Потому что очень нелегко видеть человека — мужественного, сильного, с бесстрашным и смелым взглядом и низким голосом — физически униженным и опозоренным, избитым и выпоротым, как дворняжка, перед его женой, возлюбленной или детьми, вынужденным проигрывать, отступать, уползать; видеть, как его лицо белеет и облик труса просвечивает под маской мужественности.

Вдруг они снова услышали шаги в коридоре. Молодые люди были настолько уверены, что они принадлежали кому-то, кто пришел их освободить, что инстинктивно все встали и подбежали к зарешеченным дверям камер, ожидая, что вот-вот смогут снова выйти на свободу. К их изумлению, посетителем был Китчин. Они совершенно забыли про него, и теперь, когда увидели, как он радостно прыгает перед их камерами, с написанной на лице широкой улыбкой триумфального удовлетворения, они смотрели на него с изумленным узнаванием, как будто вновь увидели кого-то, кого знали много лет назад, но забыли по прошествии времени.

— Где? — начал Роберт хрипло, с укоризной и удивлением в голосе. — Где ты был все это время?

— У входа! — сказал Китчин торжествующе. — Сидел в твоей машине!

— У входа? — воскликнул Роберт в замешательстве, очень обиженным тоном. — А разве они не арестовали тебя вместе со всеми?

— Черт возьми, нет! — закричал Китчин, снова пускаясь в пляс от радостного удовлетворения. — Они даже не прикасались ко мне! А ведь я выпил столько же, сколько и каждый из вас. И при этом они спокойно оставили меня сидеть у входа и читать газету! Полагаю, они думали, что из всех вас я один трезвый, — сказал он скромно.

И это, по-видимому, было причиной его свободы. Впрочем, была и другая, более правдоподобная причина, которая сейчас должна была раскрыться.

— Эй, что они хотели этим сказать? Кинули нас за решетку, а ты тем временем там преспокойно читал газету? Самый большой бред, что я когда-либо слышал! — рявкнул Роберт. — Китчин! — сердито сказал он. — А ну топай к ним и скажи им, что мы хотим на свободу!

— Я говорил им! Я говорил им! — затараторил Китчин. — Именно это я им весь день говорил!

— Ну, а они что тебе ответили? — с нетерпением спросил Роберт.

— Мальчики, — сказал Китчин, качая головой с сожалением, но не в силах скрыть бурную радость и триумф. — У меня есть новость для вас, и я боюсь, что это не очень хорошая новость. Сколько у вас есть денег?

— Деньги! — воскликнул Роберт таким изумленным тоном, как будто использовать в данной ситуации этот мерзкий ресурс ему и в голову не приходило. — Какое отношение деньги имеют к нашему аресту? Мы хотим выйти отсюда!

— Я знаю, что вы хотите, — спокойно сказал Китчин, — но вы не выйдете отсюда, пока у вас не будет достаточно денег, чтобы оплатить штраф.

— Штраф? — повторил Роберт тупо.

— Ну, они это так называют, во всяком случае. Штраф, или взятка, или что-то в этом роде, черт возьми. Одним словом, вы должны это заплатить, если хотите, чтобы вас выпустили.

— И сколько это будет стоить? — спросил Роберт. — Сколько они хотят?

— Мальчики, — сказал Китчин медленно и торжественно, — у вас есть семьдесят три доллара?

— Семьдесят три доллара! — вскричал Роберт. — Китчин, да что ты такое говоришь?

— Ну, не кричите на меня, — возразил Китчин. — Я не могу ничего с этим поделать! Не я же это придумал! Но если вы хотите выйти, вы должны заплатить эту сумму.

— Семьдесят три доллара! — воскликнул Роберт. — Семьдесят три доллара за что?

— Ну, Роберт, — сказал Китчин терпеливо, — тебе придется заплатить пятьдесят долларов штрафа и доллар за издержки. Это потому, что именно ты был за рулем. Это пятьдесят один. Эммету и Юджину нужно будет заплатить по десятке на брата и по одному доллару за издержки; это еще двадцать два доллара. Общая сумма — семьдесят три доллара. Есть у вас столько?

— Ладно, грязные взяточники, сукины дети! — в свою очередь заорал Блейк. — Говорили нам, что все будет в порядке и что они отвели нас сюда, чтобы мы не навредили себе!.. Ладно, вы, дешевые коррумпированные позорные ублюдки! — он кричал во всю силу своих легких и яростно гремел зарешеченной дверью. — Мы соберем вам эту чертову грязную взятку, но подождите только, пока я выйду отсюда! — кричал он угрожающе. — Подождите, пока я выйду! Джордж Блейк вам покажет! Это будет худший день во всей вашей карьере!

Но никто не ответил, хотя Блейк и Роберт грязно ругались и выкрикивали оскорбления в адрес полицейских. Между тем Китчин терпеливо ждал возле их камер, пока их бешеные порывы не улягутся. Когда они стали поспокойнее, он посоветовал им объединить свои финансы, чтобы посмотреть, достаточно ли денег для уплаты в складчину штрафа. Но все, что у них было — в общей сложности чуть более сорока долларов, из которых большую часть составляли деньги Блейка и Роберта, Юджин мог вложить менее трех долларов — это все, что было у него при себе.

Когда стало ясно, что всей имеющейся у них наличности недостаточно, чтобы добиться их освобождения, Блейк, по-прежнему в ярости и очень рассерженный, начал громко и с пьяной бравадой рассказывать о своем знаменитом дяде; тут же нацарапал чек и потребовал, чтобы Китчин немедленно пошел к местному агенту по продаже дядиных легковых автомобилей и получил необходимые деньги.

— Любой дилер Блейка в стране с радостью обналичит чек хоть на пятьдесят тысяч долларов в любое время, как только мне это понадобится! — взбалмошно хвастался он, как будто полагая, что эта роскошная угроза должна была вселить ужас в сердца полицейских. — Да, сэр! Все, что тебе нужно сделать, — это зайти в любое агентство Блейка в стране и сказать им, что племяннику Джорджа Блейка нужны деньги! Они тут же отдадут тебе все, что у них есть! — кричал он. — Скажи им, что нам нужно десять тысяч долларов, — продолжал он, впрочем, немного снизив сумму, — и они