Настроения - Луиза Мэй Олкотт

– Этого комплимента я не заслуживаю. Мне так хотелось вас победить, что я ни о чем больше вообще не задумывалась. Видите, вы опять ошиблись.

– А по-моему, не совсем. Некоторые мелочи так отражают характер, что не ошибешься. И если остались еще сомнения, поглядите-ка в воду. Сами увидите, как отражение ваше ответит вам улыбкой.

Довольная, но немного смущенная Сильвия связывала травой длинные коричневые стебли и пачкала нос желтой пыльцой, вдыхая горьковато-сладкий запах лилий.

– Давайте поплывем отсюда медленнее, чем приплыли, – попросила она, когда Уорик взялся за весла. – Здесь так прекрасно, что хотелось бы насладиться подольше. Вдруг мы никогда больше не увидим ничего подобного.

Он послушался, и они в молчании любовались простиравшимися вдоль берега низкими зелеными лугами, услаждая взор красотами пейзажа, пока он до такой глубины не проник в их души, что этот час навсегда запомнился им полным безмятежного очарования. Свет тихого августовского дня окутывал нежной дымкой холмы. Мало нашлось бы на свете художников, которые бы смогли полностью передать это состояние. Тепло и зрелость разгара лета правили зеленью полей и лесов. Со свежескошенных полей неслись облака чудесных ароматов. В садах благоухали цветы. Небо сияло яркой лазурью. Ветер колыхал высокую траву, поднимая на ней тенистую рябь, взвивал вверх со лба Сильвии локоны, пока она сидела на носу, покачиваясь в такт лодке, и листья лилий тоже вздымались вверх, обнажая свою пурпурную подкладку. Но вот лодку вынесло в течение. Уорик неохотным взмахом весла рассек воду. И тогда Сильвия, с таким видом, будто бы медленно возвращалась из страны чар и мечтаний к действительности, сказала:

– Да, теперь я готова. Это был счастливый миг. Рада, что пережила его. Многое потом забывается, но не такие моменты. Их помнишь. И, возникая в памяти, они настраивают на совершенно особый лад. – Тут внимание ее переключилось на другое, и она с волнением добавила: – Сэр Уорик, я вижу дым. Уверена: это лес горит. Хочу посмотреть. Пожалуйста, пристаньте снова к берегу.

Он глянул через плечо на столб черного дыма, такого густого, что даже ветру не удавалось сдуть его в сторону, на Сильвию, охваченную стремлением посмотреть на пожар, и подчинился. Чем для него, проницательного исследователя характеров, не повод получше разгадать эту натуру, в которой так забавно переплелись почти взрослая уже женщина и ребенок.

– Я люблю огонь, – продолжила Сильвия, – а там он, должно быть, очень большой, но этот берег чересчур низок. Отсюда мы ничего не увидим, – указала она на фруктовый сад и два холма, которые загораживали от них лес. – Давайте переберемся поближе.

– Пожар слишком далеко.

– Вовсе нет. И я не беспомощная лилейная дама. Могу ходить, бегать и лазать не хуже любого мальчишки. Будьте спокойны, дойду. И хочу дойти. Вдруг я больше никогда в жизни не увижу такого зрелища. Сами же вы, если бы здесь оказались один, тоже наверняка бы туда пошли. Ну, пожалуйста, мистер Уорик.

– Я обещал Марку проследить за вами, и что же? Вести вас теперь в настоящее пекло, да еще учитывая вашу любовь к огню… Вдруг вы вообще никогда больше оттуда не выберетесь? Нет уж, немедленно возвращаемся.

Решительность его тона Сильвии не понравилась, и, охваченная упрямством, она заявила тоном столь же решительным:

– Нет, я хочу увидеть пожар. А когда я чего-то очень хочу, мне это всегда позволяют. Так что я пошла.

И она с самым мятежным видом направилась в сторону горящего леса.

Уорик глянул ей вслед. Сперва его охватило желание схватить ее и отнести силком в лодку, но по решительности, с какой это изящное существо шагало вперед, ему сделалось ясно, что подобные действия успехом бы не увенчались. Тогда он неторопливо, с веселым лицом тоже двинулся к лесу.

Сильвия, не прошагав и пяти минут, поняла, что идти до пожара придется гораздо дольше, чем ей сперва представлялось, но не сдаваться же после того, как она так решительно настояла на своем. Теперь ей ничего больше не оставалось, как доказать свою правоту, пусть придется идти хоть всю ночь. И она продолжала идти, перелезая через стены, ныряя под изгороди, перебираясь через ручьи, вспаханные земли, сквозь шелестящие поля кукурузы, чьи широкие листья были обращены к солнцу. Идти, неизменно оказываясь впереди своего спутника, который покорно следовал за нею, и ничто не могло подхлестнуть ее волю к победе сильнее, чем насмешливая улыбка, которая не сходила с его лица.

В церкви за холмом пробило уже шесть вечера, но лес, как ни старалась Сильвия, почему-то не становился ближе. Он, казалось, наоборот, отступал от нее все дальше и дальше, а позади она слышала ровные и уверенные шаги Уорика, звучавшие как укор ее легкомыслию, и продолжала идти, пока, уже еле дыша, все-таки не добралась с наветренной стороны до каменного моста, еще разогретого и покрытого копотью недавно пробушевавшего здесь пламени. Все бедствия, которые ей приходилось до сих пор видеть, были ничем по сравнению с тем, которое разворачивалось сейчас перед ее глазами. Горело множество акров леса. Казалось, сам воздух уже отступал под победоносным напором огня. В своем неистовстве он валил деревья, яростно ревя и почти заглушая крики людей, безуспешно пытавшихся с ним бороться.

– Великолепно и жутко. Жаль, Марка и мистера Мура нет с нами. Вы рады, что пошли сюда, сэр?

И Сильвия очень внимательно посмотрела на своего спутника, наблюдавшего за происходящим с настороженностью ощутившей нешуточную опасность гончей. Он еще не успел ничего ей ответить, когда безумную какофонию, поднятую пожаром, перекрыл пронзительный, полный боли и явно зловещего смысла вопль.

– Кого-то там придавило упавшим деревом. Стойте здесь, пока я не вернусь, – быстро проговорил Адам, устремляясь в чащу с таким видом, будто именно там ему и следовало сейчас быть.

Бледная, охваченная тревогой Сильвия подождала его минут десять, а затем терпение ее лопнуло, и, решив, что женщины в таких случаях могут оказаться гораздо полезнее мужчин, она поспешила на звук отрывистых голосов. Земля под ногами оказалась горячей. Из почерневшего дерна ей подмигивали красные глаза огня. Тут и там взвивались короткие оранжевые языки, будто пламя, почти угаснув, раздумывало, не разгореться ли ему вновь. Взволнованная невиданным прежде зрелищем и стремлением помочь по мере сил, Сильвия перепрыгивала через обугленные стволы, огибала тлеющие и, не задумываясь о последствиях, шла к самому пеклу. И сероватая пелена, колыхавшаяся впереди, все сильнее сгущалась. Наконец путь ей преградила канава, слишком широкая, чтобы она смогла через нее перепрыгнуть. Остановившись перевести дыхание, Сильвия вдруг поняла, что гул голосов ей больше не слышен. Красное зарево маячило далеко впереди, а ее окутывали облака удушающего