Настроения - Луиза Мэй Олкотт

– Если бы мой опыт мог стать тебе хорошим примером, я бы им с тобой поделился. Но, так как примером он стать не может, не буду подрывать твою веру в женщин. Оставайся по-прежнему жизнерадостным, и пусть Бог дарует тебе половину, которую ты заслуживаешь. Доброй ночи, Джеффри.

– Доброй ночи, Адам.

И, пожав другу руку с той давней привязанностью, которая не нуждается ни в доказательствах, ни в пышных заверениях, он удалился, а Мур еще долго следил, как сохнут возле костра маленькие ботинки.

Глава V

Золотая свадьба

До сих пор они были весьма благопристойной водной командой, но сегодняшним утром в воздухе словно носилось что-то такое, благодаря чему всех охватило брызжущее через край веселье, и они пустились вверх по реке, ведя себя будто дети на празднике. Сильвия украсила себя гирляндами из растений и стала походить на русалку. Марк на правах шкипера сыпал командами, мастерски имитируя выговор марблхетских[5] моряков. Мур фонтанировал шутками и каламбурами. Уорик пел, как разудалый великан. Даже их лодка «Келпи», похоже, заразившись общим настроением, танцевала на воде. И рябь на воде смеялась, когда они проплывали мимо очередной лодки.

– Марк, сзади лодка с тремя джентльменами. Они явно намерены нас обогнать и похвалиться своим мастерством, – предупредила Сильвия. – Ты ведь этого не допустишь, да?

Брат, оглянувшись, критически обозрел ситуацию и согласно кивнул.

– Им следует преподать урок, и мы это сделаем. Только не налегайте слишком на весла. Дождемся, когда они подойдут. Вот после этого уж и потрудимся изо всех сил. Продемонстрируем им образец высокого искусства.

На борту «Келпи» стало вдруг очень тихо. Молодые люди в синих рубашках приблизились к ним, пошли вровень, а затем обогнали, демонстрируя, как и предполагала Сильвия, превосходство своего мастерства и имитируя повадки бывалых мореплавателей, насколько на такое способна тройка примерных юношей, еще не достигших совершеннолетия. Когда лента их кильватерного[6] следа прошла сбоку от «Келпи», Марк крикнул вдогонку:

– Доброе утро, джентльмены! Будем ждать вас там, наверху, у поворота!

– Принимаем, – ответил соперник-рулевой, поклонившись Сильвии, и двое его приятелей заметно увеличили скорость лодки, чье сентиментальное название «Хуанита» решительно не соответствовало ее лихому виду.

– Близорукие детки. Надо же так понапрасну тратить дыхание, хотя гребут они и впрямь недурно для своих лет, – покровительственно отметил Марк, ожидая, пока Мур и Уорик разовьют достаточную скорость, чтобы гонка вступила в серьезный этап. – Вот теперь давайте! – скомандовал он.

«Келпи», рванув вперед, начала мало-помалу увеличивать скорость, которую ей дарили скорость и мастерство гребцов. Сильвия пристально наблюдала за обеими лодками, мечтая сама налечь на весло и восхищаясь ловкостью своих сильных спутников. Быстрыми четкими движениями они взбивали воду, превращая гонку в радостное и впечатляющее зрелище. Синие рубашки изо всех сил пытались уйти от соперников, но куда им было тягаться с теми, кто накопил солидный опыт гребли на разных судах и в разных водах. Сохранять преимущество юношам удавалось только до поворота, а там гребцы «Келпи», низко склонившись к веслам, вложили последние силы, и команда Марка, оставив синих у себя за кормой, с солидным отрывом ушла за поворот, а затем опустила весла, в великодушном молчании ожидая побежденных.

Они появились. Пыхтящие от натуги и добродушными воплями признающие поражение. Лодки пошли бок о бок. Посыпались обоюдные шутки и комплименты. Река – это ведь дорога, которая всех принимает и делает равными – от студентов колледжей до солидных профессоров. Здесь все на короткой ноге друг с другом и окружающим миром. «Привет, приятель! Добро пожаловать!» – будто бы говорит река каждому, радушно распахивая перед ним свои двери.

Сильвия исподволь наблюдала за молодыми людьми. Ее внимание привлек рулевой. Тот самый юноша, который поклонился ей перед началом гонки. Смуглый, худощавый, с живыми глазами, выразительными манерами и мелодичным голосом. «Испанец», – подумалось ей. Он продолжал занимать ее своей колоритной внешностью и пластикой движений до той поры, пока на лице его не возникла улыбка, свидетельствующая, что ее интерес им замечен. Юноша ответил ей исполненным радости и восхищения взглядом. Сильвия, покраснев, принялась снимать с себя гирлянды из зелени, про которые совершенно забыла, но тут же снова отвлеклась, потому что смуглый рулевой, к ее удивлению, вдруг воскликнул:

– Эй, Уорик, это ты или твой призрак?

Взгляд Сильвии переметнулся к Адаму, а тот, приподняв шляпу, дотоле надвинутую чуть ли не до самых бровей, с некоторой неохотой пожал протянутую через борт лодки руку юноши и ответил ему на вопрос по-испански, после чего у них завязалась короткая беседа, состоявшая из кучи вопросов, заданных рулевым, скупых ответов Адама, а также несколько раз повторенных имен Оттила и Габриэль.

Испанского Сильвия не знала, однако ей сразу сделалось ясно, что Уорик совсем не в восторге от этой встречи, а юноша одновременно и рад ей, и озадачен. Распрощался он, впрочем, с Уориком тоже без особого сожаления, и лодки ушли каждая по своему рукаву разветвлявшейся здесь реки.

Уорик впервые за все путешествие уступил свое место на веслах Марку и уселся отдохнуть, разглядывая воду столь пристально, словно в ее глубинах ему открывалось нечто недоступное другим.

– Кем был этот темноокий отрок со смуглой кожей и иностранным акцентом? – лениво гребя, поинтересовался Марк.

– Его зовут Габриэль Андре.

– Испанец?

– Нет, кубинец.

– А я и забыл, что тебе уже довелось попробовать эту смесь Испании и Алабамы. Ну и как ощущение?

– Как всегда для меня в таком климате. Сперва опьяняет, потом расслабляет.

– Сколько же ты там прожил?

– Три месяца.

– Я сейчас во вполне тропическом настроении. Расскажи нам про это место.

– Да рассказывать-то особо нечего.

– Брось увиливать. Где ты остановился там?

– В Гаване.

– Это понятно. Но у кого?

– У Габриэля Андре.

– Отца рулевого с кожей цвета шафрана?

– Да.

– Из скольких же человек состояла его семья?

– Из четырех.

– Марк, оставь мистера Уорика в покое.

– Нет, буду дальше спрашивать, пока все не выведаю. Из каких именно четырех человек, Адам?

– Габриэля-старшего, его жены Долорес. Младшего Габриэля. И Каталины – сестры Габриэля.

– О, кажется, мы неплохо продвигаемся вперед. А сеньорита Каталина так же красива, как ее брат?

– Даже больше.

– И ты, конечно, впал от нее в восторг.

– Я любил ее.

– Боже правый! Сколько сегодня нам открылось. Э-э, дружище, как у тебя глаза заблестели! Продолжаем. Она, конечно, тебя обожала?

– Она меня любила.

– То есть, значит, ты вернешься и на ней женишься?

– Нет.

– Твоя испорченность меня ужасает.

– А я, между прочим, совсем не напрашивался на подобный вывод.

– Но я его делаю. Ты покинул