Идеальное преступление - Никита Фред Декс

Да ничего. Просто обрывочные слова, родившиеся в воспаленном болезнью мозгу.

Мы, люди, слишком много времени тратим на поиски сакрального знания, забывая просто наслаждаться моментом. В школе от учеников требуют многостраничных сочинений на тему: «Что хотел сказать автор?», вместо того чтобы учить их свободно и красиво излагать собственные мысли. Ценители живописи пытаются найти формулу гениальности в кислотных абстракциях, созданных одиноким художником в маниакальном бреду. Психологи выстраивают причинно-следственные связи между поздним энурезом, преждевременной эякуляцией и синдромом отложенной жизни. Все что-то ищут, копают вглубь себя и других, ковыряют наросты детских травм, требуют ответа у высших сил – и, естественно, каждый находит персональный смысл бытия, искаженный мощью собственного эго. А жизнь просто случается и проходит мимо, пока мы играем в Зигмунда Фрейда, погрязшего в бытовых заботах.

В литературе, кино и театре есть понятие чеховского ружья. Грубо говоря, если в первой сцене спектакля на стене висит ружье, то во втором акте оно обязательно должно выстрелить. Автору не следует вносить в повествование какие-либо элементы просто для красоты или забавы ради. У всего должен быть смысл. Вот и мне лучше бы как-то красиво приплести к истории собачий череп: мол, он олицетворяет первое убийство, когда я скормил курьера собакам, или что я стал диким псом, волком, ступив на путь кровопролития, – но, может, хватит этой никчемной философии? Я просто нашел черепушку в лесу, подобрал ее и принес домой. Она мне понравилась. Ничего больше.

Я убрал кружевную скатерть со стола и положил на него череп. Достал из ящика мел от тараканов и начертил вокруг тринадцатиугольную звезду или звездообразный тринадцатиугольник.

Тринадцать совершенных мгновений идеального преступления. Мне нравится.

В верхней точке первого луча звезды я нарисовал два круга и две перечеркнутые линии, как бы обозначающие велосипед. Над следующим по часовой стрелке лучом изобразил некое подобие крюка и торжественно произнес:

– Довольно пустой болтовни – пора действовать!

Соломон

Первым делом я забрал машину, что стоило мне почти всех денег, привезенных с собой. Купил два баллончика с черной и белой краской, малярную ленту, а последние пять тысяч ушли на приобретение подержанного велосипеда.

Дома я нашел отцовскую удочку и отправился измерять глубину местных озер, коих там невообразимое множество.

Крючок я снял и прицепил одно большое грузило. К леске на расстоянии четырех метров от конца привязал поплавок в виде обычного куска дерева. Суть проста: если поплавок свободно плавает – грузило уткнулось в дно и глубина водоема меньше четырех метров. Если поплавок ушел под воду, то глубина больше.

Когда загроможденная мусором и горками шашлычного пепла местная природа очистилась от праздного люда, я отправился на поиски подходящего водоема.

Был бы я Мураками – описал бы в подробностях, как ходил от одного озера к другому, какую музыку слушал, каких повстречал животных, о чем думал, что ел и пил; затянул бы интригу, как, обойдя все семнадцать озер, я подошел к самому дальнему и самому маленькому, на которое возлагал меньше всего надежд, забросил грузило и затаил дыхание…

Уже смеркалось, и солнце красноватой дорожкой поблескивало на глади воды, а «Битлы» через проводные наушники задавали бойкий ритм:

Выи ол лив ин э йеллоу субмарин,

Йеллоу субмарин, йеллоу субмарин,

Выи ол лив ин э йеллоу субмарин,

Йеллоу субмарин, йеллоу субмарин.

Но я не Мураками и не вижу смысла расписывать каждое действие. Спустя полчаса поисков я остановился у четвертого по счету озера, забросил грузило, и поплавок утонул – глубина больше шести метров. Этого мне было достаточно.

В те дни ожидания окончания праздников я хорошенько обкатал велосипед по асфальту и местному бездорожью. Выяснилось, что резина сильно изношена и поймать гвоздь или саморез – дело времени, а гайка, крепившая правую педаль, постоянно откручивалась. Покрышки я купил новые, а гайку посадил на клей «Момент». Благо, отец в последние годы жизни не все распродал, и мне удалось откопать среди всякого хлама двустворчатую серебряную икону, которую я отправил по почте в Казань какому-то то ли коллекционеру, то ли перекупщику, отозвавшемуся на объявление в интернете в первый же час. Сдается мне, реальная ее стоимость в разы выше, чем вырученные семь тысяч. Да и ладно.

Оставалось только подготовить обмундирование. На коробе курьера значился серийный номер, по которому можно отследить, кому именно принадлежит этот инвентарь. Вряд ли бы его стали искать в Самаре, но дополнительная предосторожность не помешает.

Короб я обклеил маляркой, старый «серийник» В6181, расположенный на черном прямоугольнике, затер наждачной бумагой и хорошенько закрасил. На листе бумаги вырезал букву «К» и случайный набор цифр: 1181, приложил к прямоугольнику и прошелся белой краской – как новый.

Далее следовали два дня скитаний по городу в полном обмундировании курьера в поисках того эвакуатора с номерами «З 888 ЕТ». Нашел я его практически на том же месте, где забрали мою «ниву».

Примостившись в ресторанчике азиатской кухни напротив, я заказал себе лапшу со свининой и стал наблюдать.

Картина не разочаровала: появился не только водитель, который увез мою машину, но и тот же инспектор. Они стояли около черного легкового «мерседеса» и что-то обсуждали. Зацепы на всех колесах, двери запломбированы, но грузить «штрафника» на эвакуатор не торопились.

Еще минут пятнадцать ничего не происходило – товарищи курили и вели, видимо, какую-то задушевную беседу, пока не подоспел водитель «мерседеса». Дальше все шло по тому же сценарию: инспектор быстро отчитал правонарушителя, сел в служебную машину и удалился. «Нарушитель» остался один на один с водителем эвакуатора. Первый достал оранжевую купюру и несмело протянул второму. Тот аккуратно положил ее в нагрудный карман своего синего комбинезона, снял зацепы и тоже удалился.

Я прыгнул на велосипед и последовал за ним.

Пока гнал вдоль дороги по тротуарам, чуть не сбивая прохожих, и по пешеходным переходам, я судорожно рассуждал, что бы это могло значить. Вырисовывался такой вариант: мент с эвакуаторщиком знакомы и проворачивают данную схему не первый раз. Инспектору брать взятки опасно: накрыть могут в любой момент. А вот на заплывшего мужичка в синей форме подумают в последнюю очередь, а если и поймают, то отмазать намного легче. Так я решил. Как было на самом деле, вряд ли доведется узнать.

Я проследовал за ним до стоянки, где «синий комбинезон» перевоплотился в серьезного товарища в белой рубашке, темно-сером пиджачке и брюках того же цвета. Он оставил эвакуатор и пересел на