Идеальное преступление - Никита Фред Декс

Долго преследовать его не пришлось. «Костюмчик» припарковался около супермаркета и отправился за покупками. Это был мой шанс.

Велосипед я пристегнул к столбу дорожного знака, желтый плащ положил в короб, а его запихнул в черный мешок, который привез с собой.

Было уже довольно темно, что давало мне все шансы на успех. Я огляделся: только две машины. Пустые.

Я подошел к «селтосу», скрутил черный колпачок с вентиля на переднем правом колесе и ключом от дверного замка нажал на золотник, пока весь воздух не вышел.

Спустя двадцать минут вернулся водитель, закинул звенящий пакет на заднее сиденье и сел в машину, но почти сразу выскочил наружу: видимо, запищал датчик давления, указывая на спущенное колесо.

«Костюмчик» выругался и достал из багажника электронасос. Пока тот громко гудел, а колесо наполнялось воздухом, я аккуратно подошел с левой стороны и забрался на заднее сиденье. Там было достаточно места, чтобы спрятаться, а главное, от глаз снаружи меня спасали наглухо тонированные окна.

Я украдкой заглянул на пустое водительское сиденье. Ремень был пристегнут. Так делают, чтобы не натягивать его на себя, но и машина чтобы не пищала. Я аккуратно перекинул ремень за спинку и затаился.

Пока я ждал своего водителя, невольно посмотрел содержимое пакета: две бутылки дешевой водки, белый хлеб, картошка и майонез. До боли бедно и безвкусно для человека его достатка.

«Костюмчик» сел в машину. Пора действовать.

Быстро накинув ремень ему шею, я сильно потянул его на себя и ногами уперся в спинку сиденья. Что-то хрустнуло – то ли сиденье, то ли кадык, – но водитель еще долго хрипел и бился, прежде чем обмяк. Я наблюдал в зеркало заднего вида: губы его слегка посинели, лицо опухло еще больше, глаза выпучились и покраснели, но смерть не торопилась за ним.

С большим трудом я пересадил эвакуаторщика на пассажирское сиденье, пристегнул ремнем и поехал. Велосипед и короб запихнул назад.

Через час мы были в моих краях. Не представляю, о чем я думал, когда вез полуживого человека через весь город, но, к счастью, по дороге не встретил ни одного дэпээсника.

Уже стемнело. «Селтос» я припарковал на склоне озера, оставив на нейтралке и ручнике.

Водитель очнулся, только когда я начал вливать ему в глотку водку из бутылки. Он захлебывался, но пил. Пытался сопротивляться, но тщетно. Похоже, его мозг уже был отчасти поврежден от недостатка кислорода, и конечности не слушались.

Проще было бы так и оставить его на пассажирском сиденье, но тогда пришлось бы переименовывать книгу в «Почти идеальное преступление», поэтому, когда «костюмчик» в очередной раз обмяк, я перетащил его обратно на водительское сиденье, а сам сел рядом, приоткрыл все окна и отпустил ручник.

Машина покатилась, а я выскочил на ходу и с оглушающим хлопком закрыл дверь. Получилось не очень элегантно: я поскользнулся и шлепнулся в тину, а когда выбрался на берег, «селтос» уже почти скрылся в черной бурлящей воде.

Бумажник, найденный в кармане темно-серого пиджака, я опустошил на пятьдесят тысяч разными купюрами и выбросил в воду, предварительно глянув водительские права. На фамилию даже не посмотрел, но имя сразу привлекло мое внимание: Соломон. Эффектно! Самое то, чтобы попасть на страницы «Идеального преступления».

Перед смертью не надышишься

Я погасил долг за электричество, и в доме снова засияли тусклые желтые лампочки. Пришло время записать события последних недель и продумать дальнейшие шаги.

На столе все так же красовалась тринадцатиугольная звезда с двумя символами на лучах. Вскоре появился и третий знак, напоминающий медицинский шприц, когда в гости в снова заглянул Костя. Я вежливо попросил его убраться, но Костя предупредил, что в следующий раз придет уже не один и будет брать дом штурмом.

В наличие у него друзей я еще верил, а вот насчет штурма не переживал. Даже хлипкий деревянный домишка моего отца легко сможет устоять под натиском этой шайки нарконавтов. Но все же его постоянные визиты мне надоели, да и мысль одна интересная появилась.

Я позвонил Нассиму, немолодому обрусевшему ливанцу, который когда-то давно, будто в прошлой жизни, добывал для меня «товар», когда я занимался поставками наркотиков на зону. Я знаю, что в нынешние времена запрещенные вещества закупаются через так называемые закладки, но мне требовался проверенный способ.

– Мне нужен хороший, чистый метадон, – заявил я сразу, пожимая здоровую волосатую руку своего старого знакомого. – Не героин, не дезоморфин, не мефедрон, которым сейчас все травятся. Ме-та-дон.

– Так вот сразу к делу? – улыбнулся Нассим.

Он стал еще крупнее. Большинство моих старых знакомых с каждым годом только хирели, пока не превращались в кучку удобрений в деревянном ящике на загородном кладбище. Нассим же, наоборот, всегда был крепким, смуглым и пышущим здоровьем, аки деревенский богатырь. Из признаков старости – только редкие седые волоски в короткой бороде да окаймленная черной щетиной лысина.

– Даже не выпьешь чая? – спросил он слишком дружелюбным, не свойственным ему тоном.

Мы выпили крепкого ароматного пуэра, после которого я полночи уснуть не мог, и проговорили несколько часов.

– Так ты больше не употребляешь? – спросил я осторожно.

– Исключительно в терапевтических дозах, – довольно произнес Нассим и театрально шмыгнул носом, зажав одну ноздрю.

Раньше он промышлял исключительно продажей наркотиков, нюхая порошок чаще, чем курильщики тянутся к пачке с сигаретами. Сейчас у него своя автомойка, на втором этаже которой он живет и принимает гостей вроде меня, а амфетамин употребляет небольшими дозами в качестве антидепрессанта, что довольно иронично: эта дрянь вызывает сильнейшую и продолжительную депрессию после окончания действия.

– Я больше не торгую, но связи остались. Завтра наберу. – Он протянул мне руку.

Я работал над книгой и искал в интернете информацию об эфире: правда ли, что им можно, как показывают в фильмах, быстро усыпить человека. Вдруг мое внимание привлекла симпатичная русая дама с удивительным сочетанием аристократичных черт лица и шоколадно-загорелой кожи. Текст, расположенный под фотографией, гласил: «Тайная встреча писателей в Самаре. Вход свободный. С тебя печенье к чаю и хорошее настроение. Подробности по телефону».

Я набрал номер, в большей степени воодушевленный сексуальностью девушки, нежели идеей пообщаться с другими писателями. Раздался приятный, но приторно медовый голос, какой бывает у просветленных личностей. Рохини, как она себя назвала, указала адрес и пригласила на встречу поэтов и литераторов через три дня. Я согласился.

Нассим ограничился всего парой слов:

– Сегодня. Две.

Я взял две тысячи, свернул их так, чтобы легко было отдать при рукопожатии, и поехал к Нассиму.