Сен-Леон: Повесть шестнадцатого века - Вильям Годвин

многих других, кому фортуна слепо протянула свои дары. Достойно, если человек отказывается от средств обогащения, не желая жертвовать своими принципами и независимостью. Однако самым презренным в этом мире является человек, растративший свое состояние в разгульной жизни и продолжающий стремиться к роскоши и услаждать себя ароматами яств, оплатить которые уже не в состоянии. Нищета особенно тягостна в преклонном возрасте, когда внимание и забота покупаются золотом, и потому особенно страшит человека. Тогда он становится всеобщим посмешищем. У кого бы он ни был гостем, его приглашают лишь для оскорблений и глумления. Он ни на что не способен, он — обуза для окружающих. Незаметными шагами к нему приближается беспомощность старости, и ему суждено собрать все ее страдания и быть лишенным всех ее утешений.

Я мог бы обратиться к вам таким образом, но отказался от этого намерения. Я понимаю кое-что в свойствах советов. Я знаю, что они редко приводят к желаемым результатам и к ним никогда не относятся с симпатией и участием, особенно когда причины их могут быть превратно истолкованы. Если бы я обратился к вам с такой речью, вероятно, показалось бы, что во мне говорит тирания возраста, что я веду себя с оскорбительным превосходством и властностью, для вас не была бы очевидной моя искренняя заинтересованность в деле, которое меня столь тревожит. Я не сомневаюсь в благородстве вашей натуры. Я не сомневаюсь в том, что вы были бы потрясены нарисованной мною картиной. Но позволю себе усомниться в том, что мои увещевания привели бы к желаемым результатам. Я не желал своей прямотой и красноречием исчерпать один из величайших источников человеческого совершенствования.

Я решительно намерен способствовать вашему исправлению. А для этого, думаю, необходимо соединить мои уговоры и увещевания с переменой ваших привычек и образа жизни. Вы во многом вкусили того, что называют жизненными удовольствиями, но остались еще и радости, неизвестные вам. Сейчас вы предвкушаете их со всей страстностью влюбленного. Но вам еще неведомы все прелести, сопутствующие домашним привязанностям.

Я желаю препоручить вам свою дочь. Я намерен доказать искренность своего совета и чистоту своих помыслов, подвергнув риску ее счастье. Она — сокровище, равного которому, возможно, не знал мир. Я не говорю об ее привлекательности. Но я твердо убежден, что по разуму, душевным достоинствам и добродетелям ни одна из ныне живущих женщин с нею не сравнится. Такой супруге позавидовали бы и многие коронованные особы. Однако помните, что, вручая вам ваше собственное счастье, я отдаю на ваше попечение и счастье Маргариты. Вы — достойный и благородный человек, ваши таланты и добродетели составят ее благополучие. Ее приданое возместит ущерб, нанесенный вашим владениям, вследствие чего вы сами и ваше потомство будете обеспечены. Я не могу себе представить, чтобы, получив такое сокровище, вы решитесь привести мою дочь к нищете и разорению.

Однако хочу оговорить одно условие. В залог ее счастья я требую, чтобы вы изменили свой нынешний образ жизни, разорвали свои связи и удалились в деревню в ваше наследственное поместье. Вы еще слишком молоды, чтобы над вами властвовала сила привычки, которая зачастую лишает возможности наслаждаться простыми и естественными радостями более умудренных жизнью людей. Вы обретете успокоение и радость в обществе зарождающейся семьи, на груди моей дочери. Вы найдете счастье у домашнего очага и не будете испытывать потребности ни в ком другом. А если в злой час ваши нынешние пороки (простите мне мою откровенность) снова овладеют вами, я хотя бы надеюсь, что мне не доведется дожить до этого и горький опыт не укажет мне на то, что я принес в жертву бескорыстию дружбы счастье своей дочери и своих потомков.

Сердце мое истекает кровью, когда я вспоминаю увещевания этого благородного и великодушного человека. Во всей Франции не было никого благороднее его! Воспитанный на изящной словесности и среди наилучшего общества, которое могла предоставить его эпоха, поседевший на полях сражений и особо отмеченный расположением и доверием своего сюзерена! Но что мне были все его советы! Чем я отплатил его несравненную доброту и дружбу! Я разорил эту восхитительную женщину! Я вверг ее в нищету и позор! Как жестокий варвар я уготовил ей преждевременную могилу! Разве мне забыть об этом? К чему мне бессмертие и вечная молодость? О Маргарита, Маргарита! Вечно меня будет преследовать твой образ! Вечно твой дух будет упрекать меня! Насколько мало я оказался достойным такой супруги! Какого наказания, каких бед, какого позора и презрения я только не заслужил! Слава Небесам — хотя бы последнее упование маркиза де Дамвиля осуществилось! Он не дожил до того, чтобы стать свидетелем моего падения, распутства и безумия.

Вернусь к своему повествованию. Я слушал речь маркиза с почтением и восхищением. Я с радостью принял все его условия. Я женился на его восхитительной дочери и увез ее в свое наследственное имение в Бурделуа. Лишь там я вкусил совершенное счастье. По собственному опыту могу сказать, что природа искупила все горести и беды, которые она так обильно обрушивает на головы своих сынов, этим единственным даром — нездешней радостью и не имеющими названия восторгами, которые, если помыслы чисты, а душа утонченна, ждут привязанных друг к другу людей противоположных полов. Моя возлюбленная Маргарита наставляла меня и руководила мной, одновременно заботясь о моих удовольствиях. Я знакомил ее с собственным опытом, тогда как она возвышала меня чистотой и строгостью своего вкуса. Наше счастье было спокойным и величественным, и безмятежность придавала ему дополнительную прелесть. У каждого из нас были свои занятия — будь то совершенствование ума или следование нашим общим интересам. Разлука поощряла в нас взаимное уважение, в то же время подготавливая нас к тому, чтобы со свежей страстью наслаждаться беседами и обществом друг друга. Когда мы были вместе, часы казались нам минутами. Известно, какое удовольствие доставляет человеку похвала другого, в высшей степени достойного похвал; насколько больше счастья доставляет страсть и любовь человека, который сам достоин любви! Человек может любить и почитать своих друзей; но как отличаются эти чувства от внимания и привязанности, проявляемых возлюбленной или женой! Возможно, к основным источникам счастья должны быть причислены довольство собой и спокойствие. Для того чтобы терпеливо сносить все беды своего бытия, человек должен осознавать себя чем-то существенным, он должен быть убежден в том, что не ничтожество среди других. Какие горькие страдания мы подчас обречены переносить, когда встречаемся с проявлениями безразличия и презрения к нам! Ощущать, что мы любимы теми, чью любовь заслуживаем, наслаждаться