Добро пожаловать в Хтонь - Виталий Штольман

– Ты когда-нибудь бывал на охоте? – задорно спросил Сёма.

– Нет.

Волковы переглянулись.

– Значит, сейчас пойдем.

Все трое, вооружившись одним ружьем, три часа бродили по холмам и полям, километров пятнадцать, выстрелили разок в сторону полуспящих уток и побрели обратно. Ни с чем. Васька все это время страдал, но во имя правил приличия сильно не бухтел на радушный прием. Как-никак приключения! А что тут еще делать?

– Значит, пойдем на рыбалку! – обозначил свои новые стремления Сёма.

– Может, не стоит?

– Как это не стоит? Ты что, зря в гости приехал?

Васька тяжело вздохнул, но все же сел в четыреста восьмой «москвич», оставшийся в наследство от деда охотника-рыбака.

Огромный пруд. Резиновая лодка. Качали ножным насосом. По очереди. Благо спас самогон, прихваченный гостеприимным хозяином.

– Вот такая рыбалка мне больше по душе! – Васька выдохнул и лупанул горяченького из железной мензурки.

– Без рыбы – не рыбалка.

– Ну не клюет же!

– Наверно, ушла рыба.

– Куда? Это ж пруд!

– На дно ушла.

– Да брось ты! Хорошо ж сидим. Всяко лучше, чем на охоте.

– Это просто мы без добычи сегодня, так бы совсем другое дело.

– Эх, бабу бы сейчас.

– Какие бабы на рыбалке? Это ж чисто мужское занятие, куда от баб отдыхать ездят. Так батя говорит. А батя херни не скажет.

– Может, и не скажет, только ему вот есть от кого отдыхать, а нам от кого?

– У тебя ж была какая-то барышня.

– Была-то была, да сплыла. Женщины, Сёма, безумно любят дрочку, особенно когда дрочат мозги мужикам. Туда-сюда. Туда-сюда. Оргазм. Сие приносит фонтанирующий экстаз.

– Чего?

– Наливай, говорю!

– Нет, ты уж объяснись. А то мы тут в деревне не все философы, как ты.

– Понимаешь, Сёма, людям нравится свет, исходящий из других, они боготворят ему и рукоплещут, но к тьме они слепы, слепы до тех пор, пока та не поглощает небосвод, но только слишком поздно. Ты впускаешь женщину в свои врата, а она приводит людей с оружием, прячущимся в Троянском коне. Доверие, знаешь ли, несет лишь утраты, причем часто невосполнимые, а хочется чего-то особенного, чтоб как в кино. И страсть, и помидоры всегда цвели. В жизни все, к сожалению, не так. На картинку красивую повелся. Все ж смотрят на красивую мордашку. И все, держи, паря… моральное насилие!

– Сиськи еще, жопа! – заржал Волков.

– Ну да!

– А в башке бом-бом!

– А тебе не по херу?

– Так если ж поматросить и бросить, то по херу, а если вдолгую? Мне надоело после каждой ебли успокаивать дам, а то ж они чувствуют себя использованными. Как в мелодраму попадаешь, я серьезно. Самой же надо было, а все равно – слезы и сопли, мол, я тебе доверилась, а ты воспользовался и всякое такое. У них это в башке заложено, где-то на нейронном уровне, и никак не выковырять. Много раз уже проходил. Надоело. Понимаешь, надо ж род продолжать как-никак с достойной. Нужна графиня, не меньше.

– Ты сам-то граф, че ль?

– За титулы и звания!

Пацаны чокнулись и выпили.

– Жениться надо на той, чтоб во всем ваши интересы совпадали. Маман у меня знаешь как говорит?

– Как?

– Если не ваше, то встали жопа к жопе и пошли в разные стороны, и нечего насиловать друг другу мозг. А то придумали эти качели: «Воспитаю под себя, сломаю и все такое». И зачем это?

– А ты вот не скажи, посрешься вот с барышней, а потом как в койке помиришься. Красота-а-а-а! – Сёма закурил.

– И долго так будет продолжаться?

– Да хоть всю жизнь. У нас вон в деревне у всех так. «Милые бранятся, только тешатся» – слыхал такую поговорку?

– Ага, вот тратишь ты на нее свои силы, лучшие годы и средства.

– Да какие средства, я тебя умоляю…

– А вот такие… трусы, вон, например, знаешь сколько стоят?

– Не-а.

– Дорого, брат, дорого. Почему-то все леди думают, что они – королевы, блять, Великобритании, судя по количеству их кружевных трусов в гардеробе. А ты им покупай! На ногти там давай, на ресницы и всякое такое. А там чтоб гладко было, знаешь сколько стоит?

– Где это – там?

– Ну там, внизу!

– А-а-а!

– Дороже, чем твой «москвич» стоит.

– Чего-о-о-о? – Глаза Сёмы полезли на лоб.

– Того! Мне дамочка одна рассказывала. Хочешь красоту – плати! Так нынче мир устроен, брат… А не будешь платить – они найдут тех, кто может… и все, пиши пропало!

– Так надо красивую сразу брать, – рассмеялся Волков, – давай мы тебе в деревне тут найдем. До фермы мотанем. Знаешь там девицы какие? У-у-у-ух! Кровь с молоком.

– Ага, себе сначала найди.

– Предки найдут да засватают.

– Что за старорежимные скрепы?

– Зато удобно…

– А если страшная?

– Судьба!

– И на кой такая судьба? Или сбежит от тебя, дурака, вообще…

– Не сбежит. Так не принято… Это ж позор какой для семьи.

– Ага, а если ты – мудак?

– Чего это я мудак? – Сёма слегка ударил Ваську в плечо.

– Ты пакшами своими не маши, перевернемся.

– Не ссы! Не перевернемся!

– Я вообще-то к примеру.

– На себе такие примеры приводи!

– То есть, по-твоему, если девка замуж вышла, то все – пути назад нет?

– Это у вас там в городе есть, а тут – нет.

– Херня все это.

– Нормально. Все так живут. Нормально живут. Хозяйство поднимают, дома строят, детей рожают.

– И все?

– А чего тебе еще надо?

– Разве это жизнь?

– Еще какая…

– Сём, у нас, походу, лодка спускает.

– Чего? А, в натуре спускает… Наливай! – заржал Волков. – Тогда точно не потонем.

Выпили. Сёма греб, а Васька черпал воду. Чуть не потонули, но доплыли.

– А я тебе говорил, что не потонем!

– Ты говорил, у тебя банька есть. Поехали туда.

– Конечно поехали. Сейчас покажу тебе только дорогу, где можно дрифтить! – Новый гениальный план был не хуже предыдущих.

Пятидесятилетний «москвич» не выдержал своего изнасилования и умер. Сёма бегал вокруг машины, пытаясь поймать связь.

– Не ловит? – вылез на улицу и Васька.

– Не-а!

– Может, поедет кто и на трос возьмет?

– Да не, тут редко кто катается. Да не ссы ты! Сейчас починим и поедем! – Волков открыл капот и засучил рукава, затем почесал подбородок и внимательно посмотрел на сердце машины. – Ну тут все понятно!

– Чего понятно?

– Дел на пять минут. Надо выпить. Так сказать, для вдохновения.

– Тут по одной осталось.

– Ну как раз. Через двадцать минут уж дома будем.

Прошло десять минут. Двадцать. Час. Полтора. Сёма все колупался. Не спавший толком Васька отъехал в гости к