Добро пожаловать в Хтонь - Виталий Штольман

Еще недавно большая деревня стала призраком. Призраком воспоминаний о былых счастливых временах. Работал лесхоз, работала часть, работала больница и школа. Теперь же лишь одинокий фельдшер ходит в свой кабинет. И почтальон приезжает с пенсией раз в месяц.

Эти люди душой и сердцем со своей землей. Эти люди будут с ней до самого конца. Конца их жизни. Брошенные и забытые.

А когда-то здесь была большая деревня.

Любовь зла

Есть в мире такие силы, что сильнее логики, разума и прочего. Одна из таковых – любовь. Ее жертвой, собственно, и стал ваш покорный слуга.

По воле больной спины врачеватели отправили меня в бассейн. «Укрепишь тело – укрепишь и дух!» – подумал я и десантировался в море хлорки и выделений чужеродных тел. Надежда на загорелых девчонок в бикини, картинно манящих своим эротичным заплывом, разбилась о скалы бытия. Основным населением искусственного филиала Посейдона были бабки, оккупировавшие две трети бассейна. Жизнь меня к этому не готовила, но через месяц я смирился. Боль, знаете ли, утихает со временем.

После ничем не приносящих удовольствия заплывов я, по обычаю, отправлялся в кафе при фитнес-центре, чтобы пополнить запасы потраченной энергии, да и в целом понаблюдать за прекрасными дамскими телесами, обтянутыми лосинами самых различных оттенков.

«Хоть тут нет бабок!» – подумал я, как в кафе вошел минотавр, вернее чудище под два метра в высоту и столько же в ширину. Буквально гора мышц. Вместо бычьей головы на этом мускулистом теле присутствовала страшная головка с редкими волосишками, утянутыми розовой резинкой. Мне было страшно представить, что сие явление – женщина. Красота чаще приносит разрушение своей обладательнице. Она открывает все двери, но что ждет за ней? Возможно, отбитый человек с кухонным ножом… Здесь же случай был противоположен. Мне стало любопытно, и я начал разглядывать дамочку, и это стало самой большой ошибкой, ибо жена Трапла из «Варкрафта» приняла мои заинтересованные взгляды как любовный интерес к ее натуре.

Что мы знаем о выборе? Это иллюзия. Люди ничего не выбирают сами. За них его сделали те, кто управляет игрой. Неважно, в чем суть, важно, кто дергает за ниточки. Эти накачанные ручищи могли удержать грузовик за канаты, а уж мое тощее тельце и подавно.

– Тут занято? – Она отодвинула свободный стул за моим столиком.

– Н-н-н-нет, – робко выдал я.

– Добро! – Синьорина села предо мной и начала обжигающе-желанным взглядом сканировать свою жертву, холодок пробежался по моей спине. – Катюха! – гаркнула она и протянула руку.

Я слегка пожал ее.

– Целуй! – приказ Екатерины был сродни ее тезки из рода Романовых.

– Ч-ч-ч-чего?

– Джентльмены целуют руки дам.

– Я не джентльмен! – еле вышел из меня текст, поднялось давление, испарина выступила на лбу.

– Целуй, сказала! – Ее суровый взгляд направил мои губы к ее шершавой руке.

«Беги, Виталя, беги!» – орал мой внутренний голос и был чертовски прав, но туловище отказывалось слушаться.

– Ваш кофе и сэндвич! – объявилась буфетчица. Мой взгляд случайно упал на ее глубокое декольте – формы были действительно хороши, чего уж тут скрывать. На такие смотреть не насмотреться, но… в иной ситуации.

– Скрылась! – заревела Катюха.

– Вы что себе позволяете? – по-хозяйски и с вызовом ответила девчушка, оказавшаяся не робкого десятка, учитывая, что по массе она уступала своей оппонентке раза в три.

– Тебя сломать, что ль, девочка? Дуй отсюда, пока твою расфуфыренную мордочку не подровняла. Он – мой, поняла? Сиськами своими будешь перед другими светить.

Я с трудом сглотнул слюну и с жалостливым видом провожал уходящую восвояси спасительницу. Задница у нее тоже хороша, чего уж тут скрывать.

– Зенки свои чего вылупил? Еда остывает! – Катерина пододвинула тарелку с сэндвичем ближе.

Сей бутерброд просто не лез в горло.

– Чего не ешь, дорогой? – попыталась на несколько тонов ниже и с нотками ласки выдать из своего рта моя новая поклонница.

«Дорогой? Беги, Виталя! – раздавал советы внутренний голос, неистово возмущаясь. – Ты о чем тут вообще думаешь? Сейчас или никогда. Черт с ним с этим бутером! Забей и на куртку! Дворами до дома недалеко. Она сдохнет через сто метров. Не догонит! А мы знаем, что рожденный бегать пизды не получает. Ты только представь, во что превратиться твоя жизнь, если не сбежишь. Каторга! Уж лучше на урановые рудники…»

– Ну не будешь – я тогда съем. – Екатерина в два укуса проглотила сэндвич и одним глотком осушила чашку кофе.

«Мне пиздец!» – подумал я.

– Я чего подумала-то.

– Чего?

– Ты мне, в общем, понравился. Значит, ты мой! Ну ты уже догадался о моих намерениях. Вижу, что ты – парень не глупый. По глазам. Глаза не врут. Глаза – зеркало души. Мне нравятся умненькие. Есть в этом что-то… говорят красиво. Их хочется слушать. Ты ж умеешь говорить красиво?

– Ум-мею, но я ж-ж-ж-женат, – теряя сознание, выдал я.

– Не пизди, Фродо, кольца-то нет.

– Мы с женой не носим.

– Бабушке моей расскажи! Далеко живешь? К тебе переезжаю. Чего кота за яйца тянуть, да? Скажи: «Да!»

– Так сразу? – Язык от волнения понесло. – Надо же немного повстречаться. Шаг-то серьезный. Привыкнуть друг к другу и все такое. А вдруг мы не подхо…

– Чего-о-о-о? – перебила меня Катерина.

– Да это самое…

– Давай тут не мямли. Я серьезно настроена, а ты что, нет? – Взгляд ее заставил меня кивать. – Ну вот! Скажи что-нибудь умное, ублажи мои ушки…

– М-м-м, надо подумать!

– Чего ты как баба на сносях? Рожай уже…

– Женщины, – я глубоко вдохнул и на выдохе выдал первое, что пришло в голову, – вкладывающие все силы и средства в картинку, глубоко ошибаются, что сие – инвестиции, ибо это очередная форма моральной проституции.

– Слыхала? – моя поклонница обратилась к буфетчице, раскладывающей товар на прилавке. – Мой чего говорит… Такие, как ты, – моральные проститутки! – Затем она заржала, будто ретивая лошадь. – Ладно, поболтали и хватит, теперь о важном. У тебя там чего по жилплощади?

– В смысле?

– Однушка?

– Двушка.

– Гоже-гоже, не жених, а прям мечта. Считай, счастливый билет урвала.

– Я в туалет. Можно?

– Давай только быстро! Нам многое еще надо обсудить. А ты с портфелем своим сикать пойдешь? Чего вцепился за него, как за достояние нации?

– Н-н-н-нет.

– Да не украду я твои мокрые труселя, не ссы.

– Скоро буду.

Я зашел в туалет. Закрылся в кабинке.

«Может, она уйдет? Да нет, не уйдет!» – мысли судорожно бегали по голове.

Вышел из кабинки. Мою руки. Какой-то паренек зашел в туалет. Пока дверь за ним закрывалась, наши взгляды с моей новой возлюбленной пересеклись.

«Так до выхода метров двадцать и турникет. Допустим,