Рассказы - Георгий Райчев

Разве могла рассказать бедная девочка, как ей тяжело здесь, среди чужих людей, которые косо смотрят на нее, смеются над ней и обижают ее на каждом шагу. Разве могла она рассказать, как гнетет ее город своими огромными зданиями, шумом, даже широкими улицами. Разве понял бы отец ее тоску по горам, по солнечным весенним дням и беззаботности, с которой она пасла волов…

Весь день Гюргя была грустна и задумчива. А вечером с ней случилось еще одно несчастье. У хозяев были гости, и перед ужином Гюргя должна была поднести им водку в таких маленьких красных, как маки, рюмках с тонкими длинными ножками, каких она до сих пор еще не видывала. Хозяйка очень дорожила этими рюмками и тысячу раз наказывала ей беречь их. Гюргя дрожащими руками взяла поднос и, пройдя по коридору, вошла в гостиную. Осторожно, затаив дыхание, приблизилась она к столу. Вдруг одна из рюмок колыхнулась. Гюргя замерла на месте, но руки ее задрожали еще сильнее, рюмки запрыгали, хозяйка закричала, и девочка не поняла, что произошло потом: поднос очутился на полу, все до единой рюмки были разбиты; хозяйка вскочила, позеленев от злости, схватила Гюргю за руку и поволокла ее в кухню. Размашистым ударом она повалила девочку на пол, потом схватила ее за волосы, подняла и стала в бешенстве бить куда попало.

— Молчи! — шипела она. — Молчи, или я изобью тебя до смерти!

Оцепеневшая от страха девочка, закусив руку, стонала под ударами разъяренной женщины. Наконец хозяйка втолкнула Гюргю в темную комнатку, где та обычно спала, и захлопнула дверь. Упав на колени перед своей деревянной койкой, девочка зарыла голову в подушку и замерла, задыхаясь от горьких рыданий.

Нет, Гюргя не хочет, не может больше жить здесь. Она убежит в деревню. Она будет плакать и молить отца, молить тетку, чтобы не посылали ее больше в город, лучше она будет пасти волов в горах. Гюргя не знала, как добраться до деревни, но решила, что найдет дорогу туда, обязательно найдет.

Девочка заснула поздно и видела много снов. Приснилось ей, что хозяйка ругает ее, потом она увидела, как с соседской служанкой Младенкой они пришли в деревню, в горы, к Гиго. И странно, горы теперь выглядели совсем по-другому — на них возвышались большие дома. Она вздрагивала, просыпалась и снова засыпала. А ночь была такой длинной, что, казалось, она не дождется утренней песни петуха…

Но вот он запел — она услышала его!

Гюргя вскочила, неслышно, как кошка, прокралась в гостиную, взяла что-то со стола и спустилась вниз, в погреб. Там лежал узелок с ее вещами. Гюргя переоделась в свое платьишко, обула постолы. Они немного покоробились, но ничего — на ногах разомнутся. Девочка поднялась наверх, открыла парадную дверь и бросилась бежать по безлюдной улице…

Она бежала, не переводя дыхания, все дальше и дальше. Лишь бы ей вырваться из города, а потом она уже найдет дорогу в деревню. И вот дома остались позади, она очутилась на окраине. Небо светлело, где-то вдалеке гудел фабричный гудок, высокие трубы пускали густые черные клубы дыма.

Гюргя потуже перевязала узелок, потому что в нем лежала дорогая для нее вещь — гипсовый кувшинчик из гостиной хозяев. Гюргя отнесет его в горы. Они с Гиго поставят кувшинчик около колодца и будут пить воду из него…

Ах, только бы добраться, только бы добраться до деревни…

Подавляя усталость, она бежала по длинному прямому шоссе и не смела оглянуться назад, потому что ей все казалось, что кто-то гонится за ней, окликает ее, протягивает руки, чтобы ее схватить.

Бедная девочка, она не знала, что ей никогда уже не убежать от большого города!

РАЗНОЦВЕТНЫЕ ЧЕТКИ

Разные бывают четки: есть желтые — янтарные, есть белые — перламутровые, есть и черные: тяжелые — из обыкновенного дерева и легкие, иерусалимские — из самшита или кипариса. Есть с узорами и без узоров; есть редкостные, дорогие четки, привезенные из далеких земель, из-за девяти морей; есть и самодельные — из косточек маслин или желтого тутового дерева с красными прожилками, истертые и сглаженные временем.

А у деда Климента были разноцветные четки. Нечто невиданное и неслыханное: совсем пестрые! Каких только зерен там не было: и черные, и желтые, и белые, и коричневые; были эбеновые и кипарисовые зерна, были из перламутра и янтаря, были и цветные зерна из стеклянных бусинок.

Дед Климент служил рассыльным в женской гимназии. Его знали все жители провинциального города. Так и называли его: дед Климент рассыльный. Двадцать пять лет провел он среди стен, классных комнат и длинных запыленных коридоров гимназии.

Были у деда Климента два сокровища — четки и сын его Кирилл. Четки и Кирилл были ровесниками: они появились на свет одновременно.

Трех взрослых детей — одного за другим — схоронил дед Климент. И он, и хозяйка его, тетка Спасунка, потеряли всякую надежду оставить после себя потомство. Но неисповедимы пути господни: тетка Спасунка, когда ей уже исполнилось сорок лет, в день Кирилла и Мефодия родила мальчика.

Весь город был поражен этой новостью, поражен, но и обрадован — пришла радость в один горемычный дом. Женщины дивились, мужчины посмеивались, и все благословляли новорожденного.

Однажды вечером Климент зашел в кофейню. Там сидел чорбаджия[6] хаджи Кирилл. Хаджи увидел Климента, приветствовал его, усмехаясь, и рассказал тяжеловесный анекдот, в котором говорилось о курице, насиженном яйце и больше всего о красном гребне петуха.

Восхищенный своим остроумием, хаджи так расхохотался, что четки в его руках разорвались и крупные янтарные зерна рассыпались по полу.

Климент нагнулся, собрал их и подал ему.

Растроганный и возбужденный, хаджи порылся в своем глубоком бисерном кошеле, вынул золотой и отдал Клименту вместе с одним зерном от четок: пусть их зашьют в шапку молодцу, чтобы хранили его от дурного глаза и чтобы он поминал хаджи Кирилла, когда подрастет…

Так и сделали: зашили монету и янтарное зерно в чепчик ребенка. На сороковой день окрестили его Кириллом — в честь святого Кирилла, потому что родился в день его праздника, и по имени хаджи Кирилла, который одарил его самым приметным подарком.

Когда ребенок подрос, деньги спрятали, а янтарное зерно взял Климент. Уже давно зародилась у него одна мысль: в память о значительном событии в жизни ребенка прибавлять к янтарю хаджи Кирилла по одному зерну, пока не получатся четки. Отец и мать гордились сыном и перед своими и перед чужими. Рос ребенок —