Виланд - Чарлз Брокден Браун

И все-таки, разве он не судил предвзято? Разве мысль о том, что кто-то может подделать мой голос, была такой уж невероятной? Такие случаи вполне обычны. Подлость Карвина была вполне достойна такой грязной проделки, и все же Плейел был убежден в моей виновности.

Но как можно разоблачить эту ошибку? Что я могу противопоставить его обвинению, кроме слов? Перевесят ли они свидетельство его собственных органов чувств? У меня нет никакого свидетеля, который подтвердил бы, что я в это время находилась совсем в другом месте. Истинные события этой ночи походили на чудеса. Немногие из тех, кому рассказали бы такое, слепо поверили бы услышанному. Плейел ко всему относился в высшей степени скептически. И я не могла притянуть Карвина к суду, чтобы он подтвердил мою невиновность и осудил сам себя.

Мой брат видел мое горе и разделял его. Однако, он не знал его полной меры. Он не знал, что существует много причин, которые побуждают меня восстановить доброе мнение Плейела обо мне. Брат старался утешить меня. Он говорил, что какое-нибудь новое событие поможет распутать этот клубок. Он не сомневался в том, какое впечатление произведёт моё красноречие, если я воспользуюсь им как следует. Почему бы не попробовать поговорить с Плейелом и не постараться выяснить в разговоре какую-нибудь маленькую деталь, которая разрушит все остальные его доводы?

Я с радостью ухватилась за эту идею, но мой пыл охладили новые соображения. К лицу ли было мне, ни в чем невиновной и ничем не запятнанной, являться к Плейелу незванной, и отдавать ему на суд свою судьбу? «Если ты решишься на эту встречу, — продолжал Виланд, — то тебе следует поторопиться, потому что Плейел сообщил мне о своем намерении отправиться сегодня вечером или завтра утром в долгое путешествие. »

Никакое другое известие не могло быть более неожиданным и более неприятным. До этого я сидела на диване у окна, но тут вскочила на ноги и воскликнула: «Боже мой! Что ты такое говоришь? Путешествие? Куда? Зачем?»

«Я не знаю, куда он собрался. Полагаю, это было внезапное решение. До сегодняшнего утра я ничего о нем не слышал. Он обещал написать мне, как только устроится. »

Мне не нужно было ничего больше знать ни о причинах, ни о последствиях этого путешествия. Все надежды Плейела на счастье были разрушены, благодаря тем открытиям, которые он сделал прошлой ночью. То, что я отдаю предпочтение другому, и то, что я больше не достойна его любви, обнаружилось в одно время, в одном месте. Его скорый отъезд, отъезд по таким причинам, был прелюдией к окончательному разрыву.

На то, что Плейел покинет меня навеки, потому что я якобы была слепа к его совершенствам и предпочла его любви грязь и позор, в то время как мое сердце было обителью чистоты и билось только ради него, — на такую судьбу я никоим образом не могла согласиться, покуда была способна распоряжаться своей жизнью.

Я вспомнила, что это зло можно предотвратить, что еще в моей власти отсрочить это роковое путешествие, или же дать повод отложить его на потом. Не было никаких препятствий, которые помешали бы мне пойти к Плейелу; я только боялась, чтобы наш разговор не отложился надолго. Мой брат разделял мое нетерпение и с готовностью согласился предоставить мне фаэтон и дать в помощь своего слугу. Я собиралась прямо немедленно отправиться на ферму Плейела, где он обычно проводил в делах целый день.

ГЛАВА XII

Мой путь пролегал через весь город. Едва я въехала туда, как почувствовала общую слабость. Все предметы утратили четкие очертания и поплыли перед глазами. Я с трудом удержалась от того, чтобы не сползти на пол экипажа. Я приказала отнести себя в дом миссис Бэйнтон, надеясь, что недолгий отдых придаст мне сил и освежит. Однако тревожные мысли не дали мне долго отдыхать. Около полудня, почувствовав себя немного лучше, я снова пустилась в путь.

Мои размышления сводились к следующему. Если говорить о той цели, которую я себе наметила, то успех представлялся мне весьма сомнительным. В какой-то степени он зависел от тех фактов и обстоятельств, которые мне поведает Плейел. Когда я вспоминала о том, в чем он меня обвиняет, я сгорала от возмущения. Сможет ли помочь истина и сознание невиновности восторжествовать над его обвинениями? Удастся ли мне отвести от себя эти ужасные упреки?

Какая печальная перемена произошла во всём, и всего за несколько часов! Пропасть, отделяющая человека от насекомого, не шире, чем пропасть, отделяющая порядочную женщину от падшей. И вчера, и сегодня я была все та же. Существует уровень порока, до которого я никогда не опущусь; однако, в представлении другого человека, моего старого и близкого друга, постоянного свидетеля моих поступков, человека, знакомого с моим образом мыслей, я перестала быть прежней. В его глазах моя чистота оказалась запятнанной. Для него я была соучастницей убийцы и возлюбленной грабителя.

Для такого суждения у него были какие-то свои основания, но какие же разумные доказательства требовались для того, чтобы подобное суждение вообще возникло?! Если оно не связано с голосом, который он мог услышать, то его мнение просто бездоказательно. Но я могла бы предположить такое, будь я судьёй, а Плейел — преступником. Ведь то, что мой голос был подделан, являлось наиболее вероятным объяснением всего происшедшего. Увы! Кларе Виланд предстояла судьба попасть в руки предубежденного и неумолимого судьи.

Но каковы же, о злодей, твои замыслы? Твой первоначальный план не удался, но ты не оставишь свою жертву в покое. Все, что тебе осталось, — погубить мою репутацию, и мой ангел-хранитель допустил это. Нет никакой возможности избавить Плейела от заблуждения, но если даже мне и удастся, нельзя предполагать, что Карвин прекратит свои злобные уловки: его злоумие придумает тысячи способов достигнуть своей цели.

Почему ты так ополчился против меня? Я могла только молить Господа помочь мне избежать твоей мести! Когда я думала о том, какими способностями наградила тебя природа, о том, какими знаниями ты обладаешь, о том, что твоё тело представляет собой сплав стальных нервов и железных мускулов, что твоими поступками управляет одаренный ум, способный вместить в себя бесконечные познания, я понимала, что обречена. Какое препятствие смогло бы остудить твой пыл или заставить тебя отступить? То, что я до сих пор еще жива, только подтверждало опасность твоих замыслов, ибо остановить тебя могло лишь вмешательство небесных сил.

Предаваясь таким раздумьям, я к концу дня подъехала к