Хроника пикирующего аппаратчика или история одного цеха - Алексей Макаров

К трём стало известно, что машина задерживается. И почему-то только сейчас Каракулька начала что-то подсчитывать и выяснила, что одной бочки не хватает. Только сейчас! За пару часов до того, как за ней приедут. Естественно, её нужно быстро сделать. Судя по грустным глазам Борисовны, ухитрившимся сместиться ещё ближе к носу, по шапке своей каракулевой от старого она получила. Но одну бочку сделать - не большая проблема. Я залудил максимальными глотками из балона и Лёхе сказал, что с соколаном связываться не буду и пойду наверх. Закидаю кислоту и буду стоять «на вентилях», то есть включать-выключать вакуум. Я быстренько залил воду, закинул кислоту, Лёха подал МЭА, охлаждение даже и включать не стали, и теперь наш долговязый мастер везёт грёбаный соколан, из которого надо всосать полтора килограмма, не больше. Филигранная работа со шлангом. Надо резко вытащить шланг, рассчитав, сколько примерно густой массы повиснет на алюминиевом хоботе шланга и стечёт потом так, чтобы в общем получилось полтора килограмма. На фиг мне рисковать, мастер пусть и рискует. Стою у реактора на площадке наверху, держусь за вентиль вакуума. Спустя две минуты понимаю, что Лёха там долго слишком полтора килограмма качает. Забылся может?

- Чё там, Лёх? - ору сквозь рёв мешалки и грохот вакуумного насоса вниз.

- Трави, - негромко бурчит Лёха. И я закрываю вакуум, открываю подачу воздуха. Реактор ослабленно свистит, выдавая накопившийся вакуум открытому миру. Иду вниз. И по пути с лестницы слышу дикий ор:

- Чё за хуйня, бля!? Ты чё, ебанулся на хуй?!

Лёха бросил шланг и метнулся к реактору закручивать донный клапан. Не понимая, смотрю на него.

- Хули ты наделал, дурачок, бля? Смотри, всё обратно в бочку с соколаном вылилось! На хуя ты вакуум закрыл?? - Лёха был в бешенстве, второй косяк за его смену подряд и опять с соколаном. Но только он тут решил на меня всё свалить, похоже. И я вступаю в оборону:

-Ты чё, бля, на меня решил свой косяк свалить? Ты же сказал «трави». Я стравил.

-«Трави»?? Я в жизни так не говорил! Я сказал «подожди». Кто вообще «трави» тут говорит, ты дурак что ли?

-Все говорят.

-Ни разу не слышал. Ты опять на хуй соколан запорол! Вон смотри, полная бочка говна, и сколько там теперь было соколана? А сколько нашего продукта вылилось?

-Надо обратно закачать самое жидкое просто.

-Ну и закачивай иди!

И тут выпитое пиво замешалось на чувстве собственного достоинства, он явно перегнул палку. Я глянул на эту костистую жердь с бородёнкой и гаркнул:

-Знаешь, чё, Лёха? Иди-ка ты в жопу!

Но Лёха взбесился сильнее, чем я рассчитывал, он подскочил ко мне, и я подумал, что щас он меня ударит, и прикрылся рукой. Но он с размаху врезал по пустой бочке, что стояла вторым ярусом, и она улетела, чуть задев меня по ноге. Хули делать, не глядя на мастера, я пошел к шлангу закачивать всё что слилось лишнего.

Анализы не вышли. Лёха тупо смотрел в стену, услышав это от Двуличия. Мы все сегодня устали. На наше счастье, Жук сказал

Рашидычу, что когда пересчитывают рецептуру с полутора тонн на одну бочку, часто анализ не выходит. Поэтому решено было закачать в реактор три бочки с хорошими анализами и нашу неудачную, всё перемешать и слить снова.

- Я закачаю,- я взял перчатки и надел шапку.

- Ого, ты чего это? - улыбнулся Костя, - Алексей, проконтролируй иди.

- Справится, - Жук хотел возразить, но Лёха перебил, - Под мою ответственность, Кость. Устал я.

- Вот, кстати, на счёт усталости. Киям Рашидович ругался, что вы сменами поменялись. Два раза по 12 часов нельзя на химии работать.

- А без обеда можно на химии?

- Жук, бля! - подскочил Костя,- Когда это ты не пообедал?

- Я про тебя, Кость.

Все засмеялись.

- А чё у дяди Жени случилось-то? Зачем он в больницу-то поехал?

- Да геморрой, операция будет. Вы уж только никому не говорите.

Ильнур заметил:

-А кому говорить-то? Все здесь. Ты и так уже всем сказал.

Все засмеялись.

Машина приехала в шесть. В темноте, при свете фар погрузчика, мы начали грузить драгоценный продукт. Но раз день пошёл наперекосяк, по законам жанра реализма, так он и закончится. Ильнур проткнул вилами погрузчика одну из бочек, из которой, не заставляя себя ждать, потекла остро пахнущая жижа. Рашидыч не своим голосом завопил:

- Роняй её, вы что стоите, роняй!

Мы уронили уже липкую бочку дыркой вверх, из которой при падении хрюкнул небольшой фонтан.

- О-ой, ребят, что делать, что делать...

Ильнур стоял молча. По шапке он получить не мог, так как вообще за погрузчик не имеет права быть посажен.

- Перелить надо, братцы. Как будем переливать? До вакуума тащить?

Вот это делать всем было сильно не охота, поэтому Лёха предложил перелить тут, «по месту» как он сказал, прикрутив шланг к крышке, благо, что такая крышка с отверстием имелась. Я её через десять минут нашел, мы снова подняли бочку, из дыры снова полилось, быстро накрутили крышку со шлангом, и снова уронили.

-Давай подгоняй погрузчик, поднимем её, Айрат, неси пустую.

Я уже пошёл за пустой бочкой, как старик опять завопил:

-Да не держит же, не держит! Поднимайте! Обратно крышку! Мы бросились к бочке, крышка со шлангом оказалась негерметичной, и часть продукта ещё вылилась из неплотно завинченной крышки. Подняли бочку, быстро поменяли крышку. Пока меняли, ещё часть вылилась из отверстия.

-Да отвезите вы её к реактору!

-Щас по-другому сделаем, у нас есть же воронка? - это уже Ильнур сообразил. Идея понравилась даже Рашидычу, и он сам пошел за воронкой. Мы тем временем вкатили бочку на вилы, и Ильнур поднял её погрузчиком дыркой вверх, крышка оказалась в самом низу, что не предвещало ничего хорошего, так как жидкость будет под давлением выходить. Я поднёс пустую бочку, Рашидыч вставил воронку в неё, Лёха должен был тихонько приотвернуть крышку, чтоб жидкость полилась в образовавшийся зазор в воронку. Лёха медленно в абсолютной

тишине поворачивал крышку, но результат был нулевой.

- Не льётся.

И тут бббах!! Напор был такой, что крышку выбило из рук Лёхи, окатив нас вонючей жижей.

- БРАТЦЫ! ЗАКРЫВАЙ, БРАТЦЫ! БЫСТРЕЕ!! - Рашидыч чуть не плакал, прыгая вокруг. В темноте под ядовитым душем из бочки, мы рыскали