Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

— А можно спросить, — снова воскликнула она, — что вы делаете со всеми этими большими книгами?

— Я пишу в них.

— В самом деле? — переспросила она удивленно. — Я думаю, это ужасно неудобно таскать их с собой, когда вы путешествуете?

— Так и есть. Но это лучший способ, который я нашел, чтобы хранить все мои записи в одном месте.

— О, — сказала она опять и продолжила с любопытством изучать его; с ее красивого, восхитительного молодого лица на юношу смотрели любознательные, жесткие, яркие… и непонимающие глаза. — Ясно… Но почему вы приехали в такое место, как это, чтобы писать? — спросила она. — Вам что, нравится здесь?

— Нравится. Как и в любом другом месте, которое мне когда-либо доводилось видеть.

— О!.. Я думаю, писателю должны больше нравиться совсем другие места!

— Какие же?

— Ох, я не знаю. Ну, скажем, Париж… Лондон… Места, где много жизни… людей… веселья… я думаю, вам было бы лучше работать в таком месте.

— А мне лучше работается здесь.

— Но вам, наверное, ужасно надоело сидеть здесь весь день и писать в этих огромных книгах?

— Ну… бывает и так.

— Я думаю, вам бы… Я думаю, вам иногда хочется сбежать отсюда, ведь так?

— Да, хочу… каждый день… почти все время.

— Тогда почему бы не сделать это? — решительно спросила она. — Почему бы вам не устроить себе этакий уик-энд и немного развеяться? Я думаю, это бы вам не повредило.

— Было бы хорошо, возможно. Но куда, по-вашему, мне нужно было бы поехать?

— О, в Париж, я полагаю… Или в Лондон! Лондон! — воскликнула она. — Лондон такой веселый, наверняка вы это знаете.

— Боюсь, что не знаю.

— Но ведь вы были в Лондоне, — сказала она удивленно.

— О, да. Я жил там в течение нескольких месяцев.

— Тогда вы знаете Лондон, — сказала она нетерпеливо. — Конечно, вы знаете.

— Я действительно боюсь, что знаю этот город не очень хорошо. Я почти ни с кем не знаком там, и, в конце концов, это ведь не имеет большого значения, правда?

Она какое-то время смотрела на Юджина с любопытством; слабая суровая улыбка играла в уголках ее прекрасного рта.

— Мне кажется, это можно исправить, — сказала она с тихим, философским юмором, потом, уже более непосредственно, добавила: — Это должно быть совсем несложно. Возможно, я могла бы познакомить вас с некоторыми людьми.

— Это было бы прекрасно. А вы что, многих там знаете?

— Не многих, — сказала она. — Я просто туда езжу, когда есть возможность.

Она поднялась на ноги быстрым, решительным движением, поставила стакан на камин и забросила в огонь окурок своей сигареты. Потом повернулась лицом к Юджину, глядя на него странно смелым, почти вызывающим взглядом, и не отводила этот взгляд довольно долго, прежде чем снова заговорить.

— Спокойной ночи, — сказала она. — Огромное спасибо за то, что впустили меня и угостили.

— Спокойной ночи, — ответил Юджин, и, прежде чем он смог вымолвить еще хоть что-нибудь, девушка уже убежала, и он закрыл за ней дверь, слушая ее легкие быстрые шаги, пробежавшие по холлу и потом наверх по ступенькам. И затем в доме и вокруг него не осталось ничего, кроме сна и молчания, кроме бури и тьмы.

Миссис Кулсон, мать Эдит, заходила в комнату Юджина всего один-два раза, пока он жил там. Как-то утром она заглянула к нему, защебетала чисто и радостно и подошла к окну, обозревая бархатную лужайку и кошмарный, абсолютно непрозрачный серый туманный воздух. Хотя в комнате было тепло и в камине был разведен хороший огонь, выглядывая, она сжимала руки и слегка дрожала.

— Мерзкая погода, не правда ли? — спросила она четким звучным голосом; ее худое обветренное лицо и рот с крупными зубами чуть тронула слабая неподвижная улыбка, когда она смотрела на него своим ярким, тяжелым взглядом. — Не кажется ли она вам ужасно подавляющей? Большинство американцев так думают, — сказала она, резко и тревожно выговаривая слова.

— Да. Иногда и я так думаю. Но у нас такая погода бывает не очень часто. А у вас в это время года обычное дело, не так ли? Я полагаю, вы уже привыкли?

— Привыкли? — возмущенно переспросила она, обращая на него свой взгляд. — Нет, нет и нет. Я понимаю, что это на всю жизнь, но никогда не смогу привыкнуть к этому. Ужасный, мерзкий климат!

— Тем не менее вы не чувствовали бы себя как дома где-нибудь в другом месте, не так ли? Вы не хотели бы жить за пределами Англии?

— Не хотела бы? — снова переспросила она, глядя на него с легкой усмешкой, застывшей в уголках полного крупных зубов рта. — Почему вы так думаете?

— Потому что ваш дом здесь.

— Мой дом? Мой дом там, где прекрасная погода и где всегда светит солнце.

— Я бы не хотел этого. Я устаю от солнечного света, когда он светит все время. Я хотел бы, чтобы бывали и пасмурные серые дни, а иногда и туман, и снег.

— Да, полагаю, с вашей точки зрения, это так. Но ведь вы привыкли к погожим дням, вы видели их всю свою жизнь, не так ли? С нами все по-другому. Мне так надоели туман и дождь, что я бы и без них хорошо прожила, спасибо. Я бы вообще с удовольствием никогда не видела их всю свою оставшуюся жизнь… Я не думаю, что вы вообще способны понять, насколько много солнечный свет значит для нас, — сказала она медленно, потом повернулась и на мгновение выглянула из окна. — Солнечный свет… тепло… прекрасные погожие дни навсегда! Тепло везде — на земле, в небесах, в жизни людей вокруг вас, ничего, кроме тепла и солнечного света и погожих дней…

— Куда же вам поехать, чтобы найти все это? Есть ли такое место?

— Да, конечно! — решительно и доброжелательно сказала она, снова поворачиваясь к нему. — Есть только одно место, где бы мне хотелось жить, лишь одна страна, где я хочу жить.

— Где это?

— Италия, — сказала она. — Это мой настоящий дом… Я бы хотела там прожить остаток своей жизни, если я бы только могла… — она несколько секунд смотрела в окно, потом повернулась и оживленно защебетала: — Почему бы вам не поехать в Париж на какой-нибудь уик-энд? В конце концов, это всего лишь семь часов езды из Лондона: если вы уедете утром, будете на месте уже к обеду. Это была бы отличная перемена обстановки для вас. Я думаю, подобное маленькое путешествие нас бы чрезвычайно подбодрило.

Ее слова дали ему прекрасное чувство