Энигма - РуНикс

Г. Ф. Лавкрафт. «Сверхъестественный ужас в литературе»

Следующие несколько дней пролетели как один миг, Салем и опомниться не успела.

С новым семестром начались занятия по всему кампусу, появились новые знакомые, желающие сблизиться, – пока не поняли, с каким скандалом связано ее имя, – и новые иерархии, которых приходилось придерживаться. Уже выделились те, кто занял лидирующие позиции и набрали свиту, следовавшую за ними по пятам, постепенно готовясь к жизни во внешнем мире, борясь за власть. И были те, кто жался к стенам, становясь невидимками, кто тихо скрывался от посторонних глаз и занимался своими делами, не желая участвовать в играх. Остальные же предпочитали держаться где-то посередине.

Салем остановилась в длинном коридоре, ведущем в небольшой сад, и посмотрела на свое отражение в витражном окне. Подобные окна, единственные яркие пятна в угрюмых серых и коричневых цветах, можно было встретить по всему кампусу. В этом витраже ее отражение выглядело ярче, чем ее внутренний мир.

Салем знала, что выглядит потрясающе, хотя ее внешность была необычной. Она лицезрела ее каждый день в зеркале: непослушные темные вьющиеся волосы, ниспадающие по спине, которые она старалась укладывать в небрежный пучок, никогда не державшийся дольше нескольких часов. Загорелая кожа, доставшаяся ей от отца, невысокая пышная фигура, унаследованная от бабушки. И сильнее всего выделялись сверкающие золотистые глаза, которые были отличительной фамильной чертой Салазаров на протяжении многих поколений, смесь карих и ореховых оттенков, настолько светлых, что на солнце казались жидким золотом, а в темноте – светящимся топазом.

Завораживающая снаружи, гнилая внутри.

Но разве не все люди гнили, с разной скоростью и в разной степени?

Салем продолжила свой путь.

Она знала, почему ее приглашали в различные группы – потому что она казалась диковинкой и приковывала взгляд нестандартной красотой, – но следом отвергали, как только узнавали, что она Салазар. Люди интересовались ею, но не настолько, чтобы рисковать репутацией своей семьи, ввязываясь в скандалы, с которыми в последнее время ассоциировали ее фамилию. Она верила, что со временем сплетни утихнут и люди перейдут к следующему скандалу. На самом деле ей было все равно, но порой все же действовало на нервы.

Большинство студентов, поступивших в Мортимер, были отличниками, что придавало университету еще больше эксклюзивности. Посредственных детей, даже если они, подобно Салем, принадлежали семьям наследников, отвергали. Репутация университета основывалась на заслугах и мощных связях, сформированных в годы становления, превратившихся во влиятельные альянсы во внешнем мире.

Вот почему большинство студентов уже знали свои специальности и выбирали предметы, следуя советам кураторов, встреча с которыми становилась обязательной частью учебного процесса, особенно на первом курсе. Как раз из-за нее Салем сейчас и вошла в небольшое, но роскошное фойе, ожидая, пока назначенный ей куратор освободится после предыдущей встречи.

Она взглянула в окно, вид со второго этажа административного здания стоил миллионы. Мортимер – настоящий джекпот в сфере недвижимости. Салем знала это, потому что отец некогда был магнатом в этой сфере, и она всю жизнь слушала его рассказы о собственности.

А Мортимер? Занимаемый им замок был на вес золота.

Его территория, заметно разросшаяся после постройки главных башен в 1500-х годах, занимала тысячи акров и состояла из двух основных корпусов за пределами академических школ: административного, в котором также располагалась библиотека, и студенческого, предназначенного для проживания тех, кто находился на нижней ступени социальной иерархии, например для получающих стипендии или связанных со скандалами, как она сама. Большинство студентов среднего и высшего звена, а еще преподаватели и сотрудники занимали жилье в городе, от небольших коттеджей до огромных особняков.

Но все это меркло на фоне самого местоположения университета. Мортимер обосновался на вершине небольшой скалы, уходящей в море, на последнем участке суши перед бурлящими водами. На пляже одиноко возвышался маяк, который не использовался уже несколько десятилетий и был выведен из строя, а за ним – безымянная гора поменьше, некогда ставшая домом потухшему вулкану.

Истинная красота, хоть и в мрачном смысле.

За свою историю замок повидал достаточно и прошел путь от жилого до заброшенного поместья, за исключением некоторых помещений, использовавшихся в качестве тюрьмы, и, наконец, стал академическим учреждением. В наши дни университет целиком располагался в самом замке, возведенном из великолепных коричневых и серых камней и металлов, а из его окон открывался захватывающий вид на бескрайнее море. Поистине вдохновляющее, потрясающее место, возможность побывать в котором представляется в жизни очень немногим.

Звуки голосов и скрип открывающейся за спиной двери заставили Салем резко остановиться. Повернувшись, она увидела выходящую из комнаты студентку, которую встречала в своем жилом корпусе. Они виделись несколько раз в общей зоне и сейчас обменялись вежливыми улыбками в знак приветствия.

– Мисс Салазар, – позвал ее доктор Бейн, ее куратор, пожилой грузный джентльмен, напоминавший дедушку из давно ушедшей эпохи, с седыми волосами и длинными закрученными усами, теплой улыбкой и мерцающими серыми глазами.

Салем ступила в небольшой кабинет, отделанный деревом в коричневых тонах, с видом на море с одной стороны и стеллажами книг с другой. Тут витал запах старых бумаг, свечей с бергамотом и жасмином, которые, как знала Салем, подарил куратору один из студентов перед выпуском. Аромат был почти приторно сладким.

Доктор Бейн сел за свой стол, заваленный бумагами. Салем слышала, что он был выдающимся профессором, пока не потерял дочь и не сошел с ума от горя. Она могла его понять. Возможно, именно поэтому она чувствовала к нему легкую симпатию. И еще из-за его подхода. Университет не хотел терять его насовсем, поэтому совет привлек его в качестве куратора, чтобы помогать молодым студентам, и он прекрасно справлялся со своей работой почти десять лет, если верить записям сестры Салем.

Ее собственный недельный опыт общения с мужчиной выдался довольно приятным. Куратор выслушивал ее, задавал основательные вопросы и подсказывал, как сделать нужный выбор, никогда не проявляя снисходительности или безразличия. Казалось, он искренне интересовался ее будущим, что ей было совершенно чуждо.

– Итак, как прошла ваша первая неделя? – спросил доктор Бейн, его тон был пронизан теплом, а глаза пылали за круглыми очками.

Салем выдавила улыбку.

– Полагаю, настолько хорошо, насколько можно было ожидать.

Доктор Бейн слегка нахмурился, углубив морщинки возле глаз.

– Вас не устраивают какие-то предметы?

Она покачала головой.

– Нет, все замечательно. Мне нравится их изучать. – И ей действительно нравилось. В ее списке предметов значились: введение в криминологию, введение в криминалистику, психология и дополнительный предмет – виктимология, который она выбрала сама. В пропущенный год между старшей