Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

Всё будет хорошо. Так бывает всегда. Будущее — глина, а Рассел — мастер-скульптор.

15

Безымянный стоит в дверном проёме между тёмным коридором и тёмной спальней, наблюдая эту сцену через открытую дверь ярко освещённой ванной, что находится в двадцати футах. Когда судьба Гарри Карлайла становится неизбежной, он поворачивается и тихо выходит из дома.

16

Шериф Соакс возвращается в свой великолепный викторианский дом. Внутри он столь же современен, сколь снаружи — старомодно-уютен: скандинавская мебель, ковры «Туфенкян», современные лампы из художественного стекла; большие полотна — абстрактный экспрессионизм, взрыв ярких красок и мощных форм.

Он ставит Аттиле миску сухого корма. Выпуская пса во двор справить нужду, он обнаруживает, что задняя дверь не заперта.

Марвин Оркли, помощник шерифа, заходил днём выгулять собаку. Оркли снова поставил сигнализацию на охрану, но забыл запереть дверь. Утром Рассел устроит ему разнос.

Аттила достаёт из кладовой мяч и хочет играть, но у Рассела много дел и нет времени на игры. «Место», — командует он, и овчарка послушно идёт на свою подстилку в углу, где ложится и грызёт мяч.

Рассел делает сэндвич с ростбифом, сыром хаварти и тёмной горчицей и запивает его ледяным пивом, сидя за компьютером в своём кабинете. Он ищет в интернете сведения об условно-досрочном освобождении Карлы Карлайл — в записях Бриджпорта — и находит её адрес в Остине, а также номер мобильного. Если позже выяснится, что он ею интересовался, он сможет правдоподобно заявить, что связался с ней, чтобы сказать: в последнее время Гарри был в тяжёлой депрессии, помощник шерифа мучился тем, что отвернулся от сестры, и примирение с ней подняло бы ему дух.

Когда Рассел получает нужную информацию и когда приканчивает сэндвич и пиво, он запирает манильский конверт с фотографиями в сейфе и поднимается наверх переодеться из формы в гражданскую одежду. Когда Карла вернётся в мотель «Голубая лента» и обнаружит, что конверт с фотографиями пропал из её чемодана, когда не сможет дозвониться до Гарри, она впадёт в панику и смоется — скорее всего, вернётся в Остин, где, вероятно, заляжет за запертой дверью и обдумает следующий шаг: собрать свою заначку, нарушить условия условно-досрочного и исчезнуть без следа.

Если её не окажется в квартире, когда Рассел туда приедет, он будет ждать, когда она войдёт. Если он приедет уже после того, как она окажется дома, он будет ждать, когда она осмелится выйти. Он превосходный планировщик преступных операций, но импровизатор ещё лучше.

Он не сомневается, чем всё закончится. Будущее податливо, и он лепит его как хочет — бог, который создаёт свой мир и правит им без милосердия.

В гардеробной, сняв форму, босиком и в одних трусах, Рассел подбирает одежду для ночного приключения, когда в дверном проёме появляется мужчина с оружием. Это развитие событий намекает, что какой-то неизвестный скульптор присвоил себе глину, из которой будет слеплено завтра.

— Кто ты такой, чёрт возьми? — требует Рассел.

Рядом с незваным гостем стоит Аттила, с дурацким мячом в пасти, и виляет хвостом.

— В мотеле «Голубая лента», — говорит незнакомец, — я Алекс Хёркос. Вы, вероятно, ошибочно думаете, что я Карла Карлайл.

Мужчина нажимает на спуск. Усыпляющий дротик, не пуля.

Рассел Соакс проваливается во тьму.

17

«Форд» с миссисипскими номерами припаркован через улицу от дома, где Рассел Соакс как раз сейчас приходит в себя и обнаруживает, что заперт в гардеробной: дверь подперта стулом с прямой спинкой. Человек, который не является ни Беном Шепердом, ни Алекс Хёркос, ни Карлой Карлайл, делает звонок с телефона, выданного под конкретную задачу. Другой телефон звонит в пакете, который он ранее вечером подключил к газовой печи в доме Соакса. Это запускает детонатор, поджигающий шесть фунтов концентрированного ускорителя горения, более летучего, чем напалм; огонь разносится по подвалу и, пробиваясь вверх через перекрытия, вырывается на первый этаж с начальной скоростью три фута в секунду, расходясь по кругу на все триста шестьдесят градусов.

Хотя двигатель «Форда» работает и колёса уже крутятся, когда он делает этот звонок, он ещё не успевает доехать даже до конца квартала, как газовая линия даёт пробой, и взрыв выбивает большую часть окон в доме Соакса.

Надёжно пристёгнутый в пассажирском кресле, Аттила роняет мяч, который держал в пасти в ожидании игры, и один раз тявкает.

Ричи Легардо живёт в двенадцати кварталах от шерифа. Когда Безымянный проходит четверть пути, дым уже сочится из-под заклиненной двери гардеробной, а Рассел Соакс орёт, зовя на помощь. Когда Безымянный оказывается на половине пути до дома Легардо, температура в гардеробной переваливает за сто градусов, и огонь начинает прогрызать пол. Когда Безымянный проходит три четверти пути, шериф скребёт дверь, хотя дверь уже горит, обугливаясь и прогорая внутрь; и, возможно, именно в этот миг пол гардеробной проваливается, и Соакс рушится в водоворот пламени — в самое сердце огня, которого он так щедро заслуживает.

Чёртовски изощрённый способ убить себя. Но утром на рабочем компьютере шерифа найдут признание и предсмертную записку.

Когда Безымянный подъезжает к скромному бунгало Ричи и сворачивает на подъездную дорожку, управляющий «Голубой ленты» стоит на крыльце, обняв Роксану Кортес, чей сын Лоренсо был подставлен шерифом и отправлен в тюрьму на двенадцать лет за преступления, совершённые племянником Рассела, Брэдли. Ричи и Роксана поражены яркостью огненного зарева, заливающего восточное небо даже отсюда. Ричи, которого Рассел Соакс беспощадно травил в школе, улыбается, когда их соучастник поднимается на крыльцо.

Они не знают его настоящего имени — да и того, что имени у него нет. Они знают лишь одно: он — тот человек, которого Бубновый Туз и его исследовательская команда подготовили им навстречу. Говорить не о чем. Он пришёл только затем, чтобы дать каждому из них по десять тысяч долларов наличными — деньги, от которых они сначала отказались, когда Туз предложил награду за сотрудничество. Теперь они берут, благодарят, а он говорит:

— Хорошей ночи.

К тому времени, когда он доезжает до дома Деметеров, чтобы попрощаться с Дженни, Максом и Серафиной, от Рассела Соакса, скорее всего, не остаётся ничего, кроме обугленных костей и челюсти с зубами, покрытыми трещинами от жара.

Сью Керн, та самая, что первой рассказала Дженни про Лану Варнер, позвонила и сообщила о взрыве и