Блаженство - Джей Криммер

Ее лицо опускается, и она почесывает голову.

— А как же он?

— А что с ним? — повторяю я, осматривая тело.

— Разве мы не должны... отвезти его в больницу или еще куда-нибудь?

Я смеюсь в искреннем удивлении.

— Ты шутишь. Он только что пытался тебя изнасиловать.

— А ты пытался меня убить, и вот мы здесь, — хмыкает она, и я закатываю глаза.

— Во-первых, я никогда не пытался тебя убить. Если я захочу, чтобы ты умерла, ты умрешь. Что приводит меня к следующему пункту: он мертв. Ни одна больница не сможет его спасти, у него нет столько времени. И в-третьих, даже если бы они могли его спасти, я бы не повез его в больницу, потому что он пытался тебя изнасиловать.

Господи, эта девушка так же наивна, как и красива. У меня нет выбора, мне придется защищать ее от всех и вся — в том числе и от нее самой.

— Так ты просто оставишь его здесь страдать?

Я задрал голову к небу. С ней гораздо легче иметь дело, когда она без сознания.

— Нет, мое прекрасное создание. Ты оставляешь его здесь страдать. Я предложил тебе нож, но ты отказалась. Я подумал, что ты хочешь оправдаться за то, что сказала ему, пока я тебя трахал.

— Ронан! — Мне не очень нравится ее ругательный тон, которым она произносит мое имя. — Я.… я не... я имею в виду... ты...

— Ооо, я вижу, что происходит. — Я ухмыляюсь, кивая головой. — Если ты не сделаешь этого, то он умрет из-за меня, да? Прости, детка, так не пойдет. Видишь ли, он мне безразличен, и, честно говоря, я не совсем уверен, что именно я чувствую к тебе. То есть, я спас тебя от изнасилования и убийства... но сделал ли я это потому, что мне не все равно, или потому, что кто-то другой пытался сломать мою новую игрушку? Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Она тупо смотрит на меня, и я застонал. — Я единственный, кто может закончить твою жизнь. Я. Бог. Твоя душа, твой воздух, твои оргазмы — они принадлежат мне. Не ему.

— Вау, — выдохнула она. — Ты отвратителен.

— И твоя киска плачет по мне. — Я ухмыляюсь, когда она избегает моего взгляда. — Слушай, да, у меня большое количество трупов, я мог бы выпотрошить его и больше не думать об этом. Но этого не произойдет. Почему? Потому что это сделаешь ты. Он пытался причинить тебе вред. Я вмешался, но ты закончишь работу. Эверли, ты не дама в беде. Тебе не нужен ни я, ни кто-либо другой, кто прилетит и спасет тебя. А теперь... — вытащив нож, я снова протянул его к ней. — Прикончи его.

— Я не могу, — шевелит она губами, по исцарапанным щекам катятся слезы. — Я не убийца, я не монстр. Я не могу так поступить с ним, пожалуйста... не заставляй меня.

— Ладно, тогда мы уедем, я накачаю тебя наркотиками, и на этот раз я свяжу тебе ноги, прежде чем бросить твою задницу в багажник; а он будет сидеть здесь, медленно умирая, и это будет на твоей совести. Если ты предпочтешь продлить его мучения, это будет на твоей совести. Повторяю, не я заношу это убийство себе в актив. Это твое убийство, и тебе решать, каким ты хочешь его запомнить — быстрым и эффективным или медленным и затянутым, трусливым.

— Я ненавижу тебя, — выплюнула она.

— Я никогда не думал иначе, Ангел. Что ты выберешь? И позволь мне сказать вот что, прежде чем ты примешь решение. Что на самом деле делает монстр? Я предложил быстро покончить с его страданиями, а ты, моя дорогая, затягиваешь его боль.

Я холодно улыбаюсь, когда она выхватывает нож из моей руки и приседает перед мужчиной. Он мертв, скорее всего, он умер, когда я еще был зарыт в ее киске, но я не собираюсь говорить ей об этом. Мне нужно увидеть, что она сделает, с какими частями своей морали она готова расстаться. Мне нужно узнать, действительно ли мы с ней половинки одной души, а единственный способ узнать это — совершить первое убийство. Ей не нужно знать, что это делается на каком-то подопытном манекене. Видишь? Я могу быть хорошим парнем.

Эверли обхватывает голову мужчины, гримасничая при этом...

— Эверли, детка. Тебе придется применить больше скорости и силы.

Мне почти неловко наблюдать за тем, как она пытается медленно вонзить нож в его шею.

— Сделай это сам или заткнись! Я пытаюсь прицелиться!

— Прицелиться? Это же гребаный нож! Просто воткни его. Ты когда-нибудь вонзал нож в жаркое?

— О боже, Ронан! Заткнись, мать твою! — кричит она, вонзая нож в шею мужчины. Она издает удивленный вздох, и я вижу, что она собирается выдернуть нож, но останавливается и крутит нож, прежде чем выдернуть его обратно. Несколько долгих секунд она стоит неподвижно, затем встает и подходит ко мне, опуская окровавленный нож в мою руку.

— Ты можешь накачать меня наркотиками, — тихо говорит она, — Но, пожалуйста, больше не связывай меня. Я не могу... пожалуйста?

Она отказывается смотреть мне в глаза, и от этого у меня болит в груди, что мне не очень нравится. Взглянув на мертвое тело, я чувствую то, чего никогда не чувствовал после убийства.

Это... это сожаление?

ГЛАВА 4

ЭВЕРЛИ

Что значит, что я расстроена тем, что Ронан не накачал меня наркотиками и не бросил в багажник? Можно подумать, что возможность прокатиться на пассажирском, когда мы направляемся в отель, — это хорошо, это шаг в правильном направлении. Но сейчас я просто хочу быть без сознания. Я пыталась заснуть около часа назад, но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу того человека. Я все еще чувствую запах его крови и слышу, как лезвие входит в его шею, когда я наношу последний удар.

Я убийца.

Я не могу поверить, что убил этого человека. Конечно, он заслужил это, и, если бы не я, он бы скончался от ран, нанесенных Ронаном, но я оборвала его жизнь. Я украла душу и, что еще хуже, трахнула своего убийцу-похитителя рядом с этим умирающим, прежде чем вогнать нож ему в шею. Я больна, я извращена и безумна. Я попаду в ад; я попаду в тюрьму, а потом в ад, и все в обоих местах будут знать меня как шлюху, которая трахалась с серийным убийцей в благодарность за то, что он