Блаженство - Джей Криммер

— Ты заставишь меня войти туда, грязную, без штанов и нижнего белья? — Небольшая ухмылка появляется на его губах, когда он смотрит на мои колени, а затем хмурится.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, хватая меня за руку и рывком притягивая к себе. Я смотрю на него и вижу, что я так глубоко зарылась в кожу, что пошла кровь.

— У меня был зуд, я не думала.

— Почему ты не бросила меня? — снова спрашивает он, потянувшись в бардачок и доставая тканевый пакет.

— Потому что я не могла, — шепчу я, когда он достает салфетку и промакивает мою царапину. Он такой нежный, что это почти нервирует. Этот человек — убийца, верно? Почему он беспокоится о моей царапине?

— Могла бы, — говорит он, хотя кажется, что он отвлекся, когда снова лезет в бардачок и достает крошечную аптечку. — Ты привлекательная женщина, и ты сказала ему, что беременна. Я видел, как у него сработала защита. Я знаю, что он попросил тебя подать ему знак, если тебе понадобится помощь. Он мог посадить тебя в машину и уехать, прежде чем я успел бы его остановить. Так почему ты осталась? — Он накладывает повязку на царапину, а его зеленые глаза смотрят мне в душу.

— Ты просил меня не делать этого, — шепчу я, переводя взгляд на его губы.

— Я никогда ни о чем тебя не просил.

— Я почувствовала это, — сглатываю я, прежде чем коснуться своей груди. — Вот, я что-то почувствовала. И я думаю, что это был ты, умоляющий меня не оставлять тебя.

Его предыдущие слова задевают меня, и я протягиваю руку и касаюсь боковой части его лица. Это действие, кажется, почти пугает его, и, когда он отшатывается, я повторяю его слова.

— Как будто ты нуждался во мне. Как будто я нуждаюсь в том, чтобы спасти тебя. — Его глаза смотрят на мою руку почти со страхом.

— Если ты действительно так думаешь, Ангел, — качает он головой, прежде чем открыть свою дверь. — Тогда тебе следовало броситься в его машину, когда у тебя был шанс.

ГЛАВА 5

РОНАН

Я глубоко затягиваюсь, наблюдая, как светится красный кончик на конце сигареты, когда я отдыхаю на балконе отеля. Обычно я предпочитаю более спокойные места. Не мотель с тараканами — последнее, чего я хочу, нет — это спать на чьих-то засохших жидкостях или подцепить клопов. Но номер-люкс с балконом и видом на горы — это не то, на что я бы раскошелился, если бы это был только я.

Но она особенная, и, несмотря на то, что пару раз мне приходилось запирать ее задницу в багажнике, я все же хочу проявить к ней хоть какое-то подобие доброты. Особенно после того...

Что это было? Она могла уйти, и я бы ни за что не смог ее остановить. Правда, в конце концов я бы нашел их обоих и, забрав то, что принадлежит мне, размозжил бы этому ублюдку череп своими сапогами. Но она этого не знала. Она решила остаться; она солгала, не задумываясь. Она говорит, что чувствовала, как я умоляю ее не уходить. Я хочу сказать, что это нелепость, что она почувствовала какую-то потустороннюю связь, заставившую ее ощутить мои мысли и чувства после того, как она знала меня всего несколько дней. Или это было бы нелепо, если бы не было именно так.

Я умолял ее. Я ни о чем не умоляю. Я давно усвоил, что мольбы не помогают и лишь показывают твою слабость. Но для нее, думаю, нет ничего, чего бы я не сделал ради нее. Я стоял на обочине дороги и смотрел в лес, безмолвно умоляя, чтобы она больше не убегала. Я не хотел ее терять, не хотел, чтобы она села в его машину и оставила меня одного. Забавно, я всегда предпочитал быть один, но мысль о том, что ее сердце не будет биться рядом с моим собственным... Этого достаточно, чтобы свести меня с ума.

Так я и сделал, — мысленно взмолился я: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Эверли... не делай этого, не оставляй меня одного. Не заставляй меня снова бегать за тобой. Я бы это сделал в мгновение ока, не сомневайтесь. Но, честно говоря, я чертовски устал. Я до сих пор не могу прийти в себя после того, как избил этого человека до полусмерти. Мое тело болит и болит гораздо сильнее, чем раньше.

В голове мелькают воспоминания о том, как этот ублюдок нагибал Эверли. Я чуть не опоздал, еще мгновение, и он бы...

Я шиплю, когда горячая вишенка ударяется о мою ладонь. Посмотрев вниз, я вижу, что сломал сигарету пополам. Вздохнув, я рассеянно щелкаю зажигалкой, наслаждаясь звуком, который она издает, пока я пытаюсь подавить ярость внутри себя. Мне говорили, что я холодный, что мне не хватает эмоций, сочувствия, чего угодно. Это неправда. На самом деле я чувствую очень глубоко, глубже, чем большинство, если честно. Но я чувствую это только в отношении определенных вещей. Например, животные — я их люблю. Я забочусь о них и убиваю, чтобы защитить их. А люди? Не очень. Я считаю их эгоистичными, шумными и предсказуемыми. Люди нужны мне для двух вещей — траха и охоты. Или мне так казалось.

Стук в дверь привлекает мое внимание, и я иду открывать как раз в тот момент, когда служащий отеля роняет сумку на пол. Подхватив ее, я запираю дверь и поворачиваюсь, едва не столкнувшись с Эверли. Боже мой, меня поражает, как часто этой девушке удается перевести дух.

— Кто это был? — спрашивает она, сжимая зеленый халат вокруг своего голого тела.

— Я принес тебе одежду, — говорю я густым голосом. Я протягиваю пакет и вижу благодарность на ее лице. У меня от этого зуд. Теперь, когда мы не в опасности и она не кричит, спасая свою жизнь в багажнике моей машины, я чувствую, что она увидит меня, настоящего. Не серийного убийцу Белиала. А Ронана Киплинга, неуклюжего парня, который никогда не вписывается в общество, парня, который путается в словах, потому что его мозг работает в миллион раз быстрее, чем рот. Идиот, который смотрит на нее, не в силах придумать следующий шаг, и это доводит его почти до панического приступа.

— Спасибо. — Она улыбается, беря сумку. — Правда, я ценю это, я не была уверена, что собираюсь...

— Заткнись, — говорю я, прижимая ее к стене. Ее глаза расширяются, когда моя рука