Блаженство - Джей Криммер

— Я собиралась убить тебя, — хнычет она, терзая меня своим клитором. — Но я придумала кое-что получше. Вместо этого я собираюсь поквитаться с тобой, — прохрипела она, и если она думает, что мне не все равно, о чем она говорит, пока ее киска сжимается вокруг моего члена, то она ошибается.

— Детка, у меня есть идея, — зарычав, я резко вскидываю бедра, чтобы полностью насадиться на нее, заставляя ее кричать от удовольствия. — Как насчет того, чтобы закрыть этот гребаный рот, пока я не сделал это за тебя. — Я начинаю двигаться быстрее, и она как будто знает, что я почти у цели. Злая ухмылка появляется на ее лице, когда она скатывается с меня.

— О, блядь, нет! — огрызаюсь я, дергая за свои путы. Она смеется, подходит ко мне и слизывает с моего члена свое возбуждение, а затем сплевывает его мне на грудь.

— Ну вот, скоро придет моя пара. — Она улыбается, надевая трусики, которые я ей купил. — Не волнуйся, он любит публику. — Убийственная ярость, которую я чувствую, проникает в меня, не похожая ни на что, что я испытывал раньше.

— Если ты позволишь кому-то еще прикоснуться к тебе, где бы то ни было, я убью его, Эверли, — рычу я, вибрируя всем телом. — Не сомневайся, его кровь будет на твоих милых ручках. Она поднимает бровь, покачивая бедрами, и подходит к краю кровати.

— Ужасно громкие слова для человека, прикованного наручниками к кровати.

— Тебя стошнило после того, как ты вогнала мой нож в горло нападавшему, и ты думаешь, что справишься с другим. И этот ублюдок будет невиновен. — Я предупреждаю ее, в моей груди раздается рык. Она наклоняется ко мне, ее рука втирает слюну в мою татуированную грудь.

— Ты все еще думаешь, что я ангел? — Она ухмыляется, когда ее рука обхватывает мои яйца.

— Блядь! — шиплю я сквозь хихиканье. — Да, — выдыхаю я, когда ее рука сжимается, заставляя удовольствие переходить на неудобную территорию. — Да, это так. Хотя, конечно, Люцифер когда-то был самым любимым ангелом Бога, пока не разозлил своего отца. Предупреждающая нотка не пропала для нее даром, но ей все равно. Эверли пьяна от той силы, которую она сейчас чувствует, и, возможно, это первый раз, когда я действительно чувствую, что кто-то способен меня убить. Тот факт, что мой член снова начинает твердеть от этого откровения, подтверждает, что я, без сомнения, ебанутый на всю голову. Эх, ну ничего.

— Ооо... значит, я теперь Люцифер. — Она ухмыляется, грубо прикусывая мой сосок.

— Ебаное дерьмо! — простонал я, мой член кричит, чтобы к нему прикоснулись.

— Это делает тебя Богом? — шепчет она мне на ухо, поглаживая ушную раковину.

— Твоим Богом, да. — прохрипел я. Легкий стук в дверь привлекает наше внимание, и я чувствую, как мое сердце забилось, когда она отстраняется и смотрит на меня своими непонимающими глазами.

— Ну что ж, папочка Бог, готовься изгнать своего непослушного ангела из жемчужных ворот.

— Эверли, — предупреждаю я, когда ее ухмылка становится еще шире. — Это твой последний…

Она снимает трусики и засовывает их мне в рот, а затем дразняще шлепает меня по щеке. Я убью ее. Я убью его, а потом ее. Она не в себе, и я даже не могу понять, на каком уровне. Она — хаос. О чем я только думал? Она не милый, невинный ангел. Она — развращенная девиантка, которая хочет увидеть, как горит мир. Я в ярости наблюдаю, как какой-то безымянный высокий мужчина входит в комнату, не сводя глаз с голой киски моей девочки, которая выставлена на всеобщее обозрение.

— Блядь... — ухмыляется он, облизывая губы. — Когда я ответил на ваше объявление, я точно подумал, что это мошенничество.

Эверли стоит у изножья кровати, а мужчина подходит к ней сзади. Его руки касаются ее обнаженного тела, и я рычу сквозь нижнее белье, одновременно дергая за наручники. Он нервно оглядывает меня, и ему следовало бы нервничать, потому что я в нескольких секундах от того, чтобы причинить ему самую страшную боль.

— Ты уверена, что он хочет этого? — Его смех полон опасений, а я смотрю на него, молча обещая ему смерть, как только освобожусь. — Он выглядит... немного злым. — В ответ я выдыхаю через нос, продолжая смотреть на него сквозь.

— Конечно, — лжет Эверли, мой гребаный ангел начинает доказывать, что очень хорошо умеет лгать. Ее глаза не отрываются от меня, пока она прислоняется к невыразительной груди мужчины, направляя его руку к своей киске. — Посмотри, какой он большой, если бы он не хотел этого, ты думаешь, я могла бы затащить его в кровать и надеть наручники...

— О! — кричу я сквозь ткань, когда его рука ласкает ее, касаясь ее клитора. Она смотрит мне прямо в глаза, задыхаясь и сжимая его руку.

— Вот здесь, — хнычет она, покачивая бедрами.

Я не вижу красного, только белую, белую горячую ярость. Я слышу, как расстегивается его молния, смотрю, как он толкает ее на кровать, и с меня хватит. Со всей силы я бьюсь о перекладину в изголовье, вокруг которой обвились мои руки. Потребовалось три попытки, прежде чем стойка поддалась. Я мгновенно поднимаюсь, хватаю изумленного мужчину и прижимаю его к стене, одновременно вынимая изо рта нижнее белье.

— Никто не трогает то, что принадлежит мне. — Я рычу, прежде чем схватить его и свернуть ему шею. Его тело рушится на пол, а я перешагиваю через него и иду к своей девушке, которая лежит на кровати, закрыв рот руками. Я стою перед ней, мое дыхание затруднено, тело вибрирует от адреналина и ярости, которую я не испытывал раньше. Быстрым движением я обматываю цепь от наручников вокруг ее горла и крепко сжимаю. Она брыкается, пытаясь ухватиться за цепь в тщетной попытке ослабить мою хватку.

— Почему ты так непослушна? — с досадой произношу я. — Я снял для тебя прекрасный номер, собирался устроить нам хороший ужин, купил тебе одежду, и вот как меня отблагодарили? Почему? Почему тебе нравится заставлять меня огрызаться?

Я отпускаю ее и отхожу, пока она кашляет и задыхается. Что мне делать? В нашей комнате мертвец. Неизвестный, очень мертвый человек.

— Ты чертов псих! — кричит она хриплым голосом, швыряя в меня подушку. Я смотрю на нее и чуть не смеюсь. Это такая глупая вещь, которой можно ударить такого убийцу, как я. — Мерзкий, лишенный морали, психопатический монстр!

Мой взгляд перебегает с подушки на нее.

— И твоя киска