Блаженство - Джей Криммер

Ее нежные пальцы проводят по моей заросшей щетиной щеке, когда она шепчет мое имя. Тепло ее прикосновений разгоняет тьму, пытающуюся затянуть меня под себя.

— Даже монстрам нужна любовь.

— Ты не можешь любить монстра, — задыхаюсь я, повторяя фразу, которую мне вдалбливали с подросткового возраста. Эверли забирается ко мне на колени и прижимает меня к себе.

— Можешь, если ты тоже монстр. — Ее рука берет мою, и я чувствую приподнятые участки кожи на ее бедрах. Она позволяет мне прикасаться к ним. Именно с этого начались все события этой ночи — с того, что я прикоснулся к ее шрамам. — Ты не первый мой похититель, скажем так.

Она признает, и моя рука дергается, хватаясь за ее бедро, пока я смотрю на нее.

— Что? — выдавил я из себя, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме мысли о том, что кто-то причинил ей боль.

— Родители не хотели меня, и я попала в приемную семью, что было отдельной проблемой. В итоге я получила частичную стипендию и работала, чтобы поступить в колледж.

— Что случилось? — Ее рот подергивается, и она пожимает плечами.

— Группа парней из колледжа отвезла меня в какую-то лачугу, накачала наркотиками и оставила у себя на выходные. Снимали на видео, фотографировали, они... они испортили меня. Потом они вернулись в школу как ни в чем не бывало.

— Это делает монстром их, а не тебя. — говорю я, проводя пальцами по ее волосам. — Кто они? — С ее губ срывается небольшой сухой смешок.

— Я не знаю всех, но один из них был моим бывшим.

— Твой бывший в смысле Пип. — Она тихо кивает, не встречая моего взгляда.

— Девон, — произносит она его имя, и я хватаю ее, притягивая к себе для грубого поцелуя. Она хнычет, когда я втягиваю ее язык в рот и всасываю его по всей длине, а затем обсасываю ее верхнюю губу, а затем нижнюю.

— Никогда больше не пачкай свой идеальный рот этим именем. — Ее глаза расширились, когда она уставилась на меня, ее пухлые губы разошлись, и из них вырвался тихий стон. — Скажи слово, и я убью его. — Я шепчу, хотя ей не нужно говорить ни слова, этот ублюдок уже был в моем списке дерьма за то, что трогал ее, но зная, что он напал на нее... он мертв.

— Тебе будет трудно что-либо сделать, если ты хочешь, чтобы я тебя убила. — Она шепчет мне в губы, пока ее рука проводит по моему члену.

Я собственнически рычу ей в рот:

— Я все придумаю, не волнуйся, мать твою. Он мертвец.

— Могу я открыть тебе секрет? — шепчет она, покусывая мою челюсть.

Блядь, это так приятно.

— Мм, — стону я, закрывая глаза и наслаждаясь ее ощущениями.

— Мне нравится, что ты не хочешь, чтобы кто-то прикасался ко мне.

Я приоткрываю один глаз.

— Никто не достоин этого.

— Но ты сказал мне убить тебя, и если ты умрешь, то кто-то другой сможет прикоснуться ко мне.

Я хватаю ее за горло и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Никто не прикоснется к тебе, кроме меня. — Она сжимает мое горло и смотрит на меня таким же напряженным взглядом.

— Тогда тебе лучше остаться в живых, мать твою. Потому что ты умрешь, а я буду трахать всех и вся, лишь бы тебя позлить. — Она ухмыляется, и я срываюсь. Я мгновенно поднимаюсь, впечатываю ее в стену, одновременно хватая свой член и без предупреждения вставляя его в ее киску. Она резко вскрикивает от такого вторжения, но мне все равно. Выйдя на балкон, я сажаю ее на металлические перила, и она задыхается, когда я опираюсь на них.

— Ронан! — кричит она, держась за перила руками, пока висит вниз головой. Я не обращаю на нее внимания, пальцы впиваются в ее бедра, а я трахаю ее все глубже и жестче. — Ронан! Я сейчас упаду! — кричит она сквозь стоны.

— Если ты упадешь, — ворчу я между толчками. — Я падаю вместе с тобой, Ангел. Ты права, я не могу оставить тебя в этом мире, и я не могу быть в этом мире без тебя — блядь! — Я рычу, запрокидывая голову назад. Она вскрикивает, когда ее руки соскальзывают, но я крепко держу ее, разминая ее клитор о свой лобок. Она снова вскрикивает, на этот раз от удовольствия, когда освобождается, я отстраняюсь, когда жидкость вытекает из ее центра. — Ты такая охуенно совершенная, — говорю я, снова и снова проникая в нее, пока ее стенки сжимаются вокруг моего пульсирующего члена. — Такая хорошая девочка, такая охуенная. Вот так, Ангел, вот так, сожми эту киску вокруг моего члена, трахни... Эверли!

Вскрикнув, я быстро вхожу в нее, извергая свою сперму глубоко в ее трепещущее тело.

Когда я кончаю, я поднимаю ее, и когда я это делаю, ее глаза закатываются, и она замирает в моих руках.

— Прости, Ангел, — ухмыляюсь я, целуя ее голову. — Видимо, я слишком затянул.

ГЛАВА 6

ЭВЕРЛИ

Застонав, я открываю глаза, голова раскалывается. Оглядывая гостиничный номер, я отмечаю почти слишком чистый запах. Не то, чего я ожидал, учитывая, что на полу лежит мертвец. Черт, мертвец. Что со мной такое? Как я позволила этому зайти так далеко? Что я делаю? Я виновата в двух смертях за столько дней, и почему? Потому что я получаю удовольствие от того, что меня хочет одержимый убийца? Я не должна быть такой. Я больна. Я знаю, что это так, но я жажду Ронана больше, чем своего следующего вздоха. Это то, чего я никогда не чувствовала раньше, я не могу объяснить это, и это страшно, потому что он пробудил во мне тьму, которая, как я знаю, никогда больше не уснет. И я не хочу этого, я хочу большего, я жажду большего. Я хочу увидеть, как далеко мы можем зайти друг с другом, найти наши пределы и затем прорваться через них.

Сев, я поморщилась: тело болит от вчерашнего. Я не могу поверить во все, что произошло. Нож, Ронан, схвативший меня сзади, балкон. Я потеряла сознание, когда мы занимались сексом на балконе, и не помню, как пришла, как он донес меня до кровати. И все же я здесь. Я голая, но чувствую себя чистой и пахну лосьоном из отеля, который я не наносила прошлой ночью. Я оглядываю комнату, и у меня вырывается вздох, когда я