Блаженство - Джей Криммер

Повернувшись к матрасу, я вижу аккуратно сложенную одежду и небольшой букет, завернутый в бумагу. Присмотревшись к цветам, я замечаю, что нежные белые лепестки закручиваются вниз в форме слезы или колокольчика. Они такие грустные и в то же время красивые. Поднеся их к носу, я глубоко вдыхаю зеленый весенний аромат, а затем кладу их на кровать и беру в руки одежду. Я влезаю в джинсы с высокой талией и обрезанную майку, а затем надеваю клетчатую рубашку.

— Правда? — Я хихикаю, глядя на обувь на полу. — Ты знаешь мой размер обуви? Хочу ли я знать, как он это выяснил?

— По линейке.

— БЛЯЯЯЯТЬ! — Я взвизгиваю от голоса Ронана, когда, спотыкаясь, падаю обратно на кровать. Он поднимает темные брови, на его лице играет ухмылка.

— Ты в порядке, Ангел? — поддразнивает он, протягивая мне пакет. — Завтрак, — отвечает он на мой вопросительный взгляд.

— Ты принес мне завтрак? — спрашиваю я, когда он протягивает мне кофе. — А где...

— Ешь, — прерывает он. — Мы выходим через десять минут.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, пока он набирает что-то на своем телефоне.

— Надо двигаться, — вздыхает он, убирая телефон в карман брюк. — Мне нужно пересечь границу, я уже пробыл здесь дольше, чем следовало бы.

— Подожди, я поеду с тобой? — спрашиваю я с куском пончика во рту. Ронан смотрит на выпечку, и на его лице появляется искренняя улыбка, когда он приседает передо мной и наклоняется, откусывая конец пончика.

— Я дал тебе отбой прошлой ночью, Ангел. — Его рука обхватывает меня за шею, прижимая меня к себе. — Ты предпочла остаться здесь и позволить мне трахать тебя до потери сознания на балконе. Теперь ты моя, и навсегда. — Его губы в миллиметрах от моих, и я уверена, что он слышит, как учащается мое сердцебиение и дыхание.

— А когда я тебе надоем? — шепчу я ему в губы. — Что тогда произойдет?

— Невозможно, — заявляет он так, словно мои слова — самая абсурдная вещь, которую когда-либо произносила.

— Точно, — говорю я с усмешкой. — Как будто я не слышала этого раньше. — Хихикая, я касаюсь его носа, прежде чем встать. Ронан хватает меня за запястье и притягивает к себе.

— Эверли. — Его голос низок и полон желания, он выдыхает мое имя так, словно я принадлежу ему... а может, так оно и есть. — Я наблюдал за тобой со смертельным голодом, навязчиво изучая каждый вздох, каждое движение. Моя зависимость от тебя — это не просто нежное пламя, это инферно желания, которое пожирает мой рассудок. Я представляю себе бесчисленные сценарии, где ты моя и только моя, где мы — единственные души, оставшиеся в живых. Эверли, ты можешь думать, что контролируешь свою жизнь, но, мой милый ангел, ты ошибаешься. Мы вплетены друг в друга по самые уши, и от нас никуда не деться. Даже в смерти мы будем переплетены друг с другом. Мне нужно, чтобы ты поняла: от тебя невозможно устать. Ты моя, ты всегда должна была быть моей, и ты всегда будешь моей. Так или иначе, ты будешь принадлежать мне всегда. Ничто не помешает этому — даже ты.

— Даже я? — слабо спросила я, сердце колотилось в ушах, когда я потеряла себя в его взгляде.

— Если ты попытаешься меня бросить, — прошептал он, прижимаясь к моим губам так нежно, что я застонала. — Я убью тебя, а потом покончу с собой и снова найду тебя.

Я в шоке открываю рот, и он принимает это за приглашение, проникая языком в мой рот, называя его своим.

— Ронан, — задыхаюсь я, когда он забирается на меня сверху, его горячий рот осыпает лихорадочными поцелуями мою шею и линию челюсти. — Ронан, как же я поеду с тобой, если ты пересекаешь границу?

Он замирает и отстраняется.

— Ты сядешь на переднее сиденье, как хорошая девочка, и когда они попросят твой паспорт, ты отдашь его им.

— У меня нет паспорта, к тому же это не будет выглядеть странно — канадец, возвращающий американку?

Раздраженный, он отталкивается от меня и поправляет эрекцию в джинсах, после чего подходит к своей сумке.

— Я из Бостона, я не канадец. Не слишком хорошо разбираешься в акцентах, да? — поддразнивает он, заставляя меня покраснеть.

— Не знаю. Я всю жизнь прожила на Среднем Западе, вот и решила, что ты так же, как они там говорят. Но это не отвечает на мой вопрос, у меня нет паспорта.

— У меня есть парень, который достал мне нужные документы. Мы встретимся с ним сегодня вечером, чтобы получить ваши.

— Я не знаю, — шепчу я, покусывая ноготь. — Ронан, ехать в другую страну... если меня поймают, то отправят в тюрьму.

— Во-первых, неужели ты думаешь, что я позволю этому случиться? А во-вторых, что значит "ты не знаешь"? А что тут знать? Ты садишься в мою машину, и мы едем через границу. — Его голос мрачен и властен так, как я не слышала с тех пор, как была связана в лесу, с завязанными глазами и умоляла его.

— А что, если я откажусь? — шепчу я, пока он взваливает сумку на плечо. — Что, если я хочу остаться здесь?

Он поворачивается и смотрит на меня, тыльной стороной пальцев проводя по моей щеке.

— Я же сказал тебе, Эверли, ты принадлежишь мне, навсегда. Я не смогу жить без тебя. Я дал тебе выход прошлой ночью, и ты выбрала это.

— Да? И что? Ронан, ты хотел умереть прошлой ночью!

— И что? — Его голос слегка дрожит, когда он убирает руку от моего лица. Я вижу, как его брови нахмурились в замешательстве, а глаза выглядят почти потерянными. — Ты сказала мне эти слова, чтобы я не умер?

Я открываю рот, чтобы солгать, сказать ему, что я не имела этого в виду. Но... это так. Я уговаривала его, потому что мысль о том, что он умрет и оставит меня разгребать последствия... это было слишком.

Я молчу слишком долго, и он видит правду, написанную на моем лице.

— Верно, — шепчет он, отводя взгляд. — Невозможно любить монстра.

— Ронан! Это нечестно! Ты забрал меня! Ничего в этом, в нас нет нормального, я не могу влюбиться в тебя! Я до сих пор не уверена, что верю в то, что ты не убьешь меня! То, что мы делаем, да, это приятно, но долговечно? Правда? Значит, я уеду в Канаду, и мы начнем там убивать? И